Афанасий Никитин

Афанасий Никитин: христианин или мусульманин?
Мы привыкли считать, что история – это действия многих людей или же поведение великого человека в «минуты роковые». История родового человека, не совершившего великих дел, не замеченного в потоке главных событий, стала с недавних пор привлекать внимание ученых. В каждом человеке обнаруживается связь его индивидуального сознания с сознанием других людей. Выяснение того, как именно мы думаем, относится к культуре не меньше, чем выяснение общности условий жизни. Но так же очевидно, что современник XV века думает иначе, нежели историк. Это и привлекает наше внимание, потому что в способе размышления одного лица, можно разглядеть лицо всего народа.

Афанасий Никитин
Наиболее вероятный маршрут путешествия Афанасия Никитина

Обратимся к одной истории - к истории тверского купца Афанасия Никитина из XV века. Кто не знает его? Сегодня его именем названы улицы, площади, в словарях написано, что он был великим путешественником: пошел за три моря в Индию – открыл ее. Если вспомнить сразу все, что говорится о нем обычно, традиционно, особенно по случаю каких-либо древнерусских юбилеев, то сложится образ удачливого коммерсанта, который и торговал в свою пользу, и страны чужие открывал.

А между тем никаким путешественником он не был, прежде всего потому, что сам никогда не считал себя таковым. Он по обыкновению поехал торговать на юг, присоединившись к каравану русского посла Василия Папина, отправленного великим князем Иваном III в прикаспийский Дербент. Афанасий Никитин тоже хотел добраться до Дербента, города-крепости на побережье Каспийского моря, а там, если судьба улыбнется, отправится в Шемаху. Восточный базар - мечта русского купца. Совсем не желание открыть новые страны двигало им, когда он отправился на юго-восток, а опять же самое обыкновенное человеческое желание разбогатеть.

Поехал русский купец в 1468 году, весной, чтобы к осени поспеть на восточный базар. Год был обычный, а считали тогда года - от сотворения мира, так что в длинную дорогу он отправился в 6976 году, или, как он сам писал, в 76 году на исходе седьмой тысячи лет. Караван торговый и посольский был большой – это тоже обычное дело, купцы не решались отправляться на юг без защиты и почти всегда присоединялись к посольским миссиям, которые специально охранялись.

Посольский караван был очень богатый, Василий Папин вез девяносто кречетов в подарок ширван-шаху, для нас теперь эта цифра - пустой звук, а тогда произнеси такое, скажем, на восточном базаре, все только бы зацокали – дороговизна подарка почти фантастическая. В Московии специально выращивали соколов, они использовались в охоте, их продавали, дарили, и каждая такая птица стоила баснословно дорого, а тут их – девяносто. Довести птиц целыми и невредимыми было очень трудно, они нередко погибали в пути от истомы. Если же была угроза нападения, птиц отпускали на волю.

Афанасий Никитин
Афанасий Никитин покидает Тверь

Ехали по Волге вниз, через Казань, Сарай. Эти места проехали хорошо, и вообще все поначалу складывалось как нельзя лучше. Неприятности начались, когда караван оказался около Астрахани: появившиеся три всадника сообщили, что в низовьях Волги их ждет засада. Получив за ценную новость по однорядке и полотну, вестники взялись проводить караван иным путем мимо Астрахани. А там-то и ждала их настоящая засада. Караван был частично разграблен, бежать пришлось под парусом, но и этот случай можно отнести к обычным для торговых предприятий древности.

Обычное дело и то, что Афанасий Никитин, отправившись в торговый путь, взял деньги взаймы. И деньги, видимо, немалые, потому что иначе не было смысла подвергать себя риску. Ограбленные купцы, не только Афанасий, отправились дальше: вышли в Каспийское море и поплыли было к Дербенту, да только буря выбросила их на берег, и их снова пограбили. После этого купцы продолжили путь к Дербенту. Добравшись до города, они пожаловались ширван-шаху на пропажу имущества, но если и были у них надежды на возмещение убытков, они не оправдались – ширван-шах и не собирался возвращать имущество. И это тоже – обычная история. Незадачливые купцы из Твери отправились обратно на родину. Но не все. Один из них, глубоко вздохнув, решил отправиться дальше. Туда, куда никто и никогда не ездил, – в Индию. С этого решения и начинается необычная история.

Опять же - не интерес к восточной стране двигал купцом, а желание разбогатеть. Возвращение на родину без денег означало для него долговую кабалу, а возможно и долговую тюрьму. Мы никогда не узнаем, когда именно Афанасий стал писать свой дневник: еще в Твери, предчувствуя драматические события в своей жизни, или позже, когда убедился, что стал участником непривычной, новой для него жизни. Сам Афанасий рассматривал путь в Индию как продолжение горестных событий. «Аз же от многия беды поидох до Индея, занеже ми на Русь пойти не с чем, не осталось у меня товару ничего».

Русский купец-неудачник еще не знал, да и не мог знать, что беды принесут ему невиданную славу. Потому что ему, незадачливому, пришла на ум счастливая мысль описать, что он видел, что чувствовал, описать и оправдаться. Мотив оправдания, мотив жалоб - самый что ни на есть исторический, потому что он так или иначе направлен на читателя, возможного читателя. Мы все так пишем: вроде для себя, но на всякий случай и для читателя. Если он писал так, жаловался так, скорбел так, то значит рассчитывал на взаимность и понимание, следовательно, его жалобы - это часть общей культурной среды, общего средневековья. Попробуем убедиться в том, откроем его дневник.

Афанасий Никитин
Татары атакуют корабли русских купцов

В Джуннаре местный правитель забрал у него единственного жеребца, но узнав, что он не бесерменин (не бусурман то есть), а неизвестный никому русин, сказал: «Жеребца дам да тысящу златых дам, а стань в веру нашу - в Махметдени». Так описал этот случай Афанасий. Правитель предложил ему огромные деньги, целое состояние. Афанасий мог бы вернуться и зажить хорошо, отдал бы долг, стал бы вновь торговать да еще и консультировать: как добраться до Индии за три моря. Но за такое решение денежной проблемы надо платить верой. Надо отречься от Христа, принять мусульманство.

Купец, оставшийся один на чужбине, получил ультиматум - для принятия решения ему дали всего четыре дня. И как ни горько, как ни хотелось вернуться на родину с деньгами, но возвращаться мусульманином он не желал. Деньги или вера – вопрос судьбоносный. Для русского средневековья вера – больше, чем внутренний мир, больше, чем духовное спасение личности, это – истина, данная уже, ее не надо искать, она уже присутствует в Божьих заповедях, апостольских и священнических правилах, вера дана в причастности к культу. Веришь не только когда молишься, но и когда книгу священную открываешь, читаешь ее, когда знаменуешь себя крестным знаменем, когда в церковь входишь, крест после литургии целуешь. Словом, вера христианская столь широка, что включала и личное ощущение ее самой, и ежедневную причастность, содержательную форму этой причастности. Здесь форма не пустое пространство, а знаки веры, подтверждение этой причастности каждую минуту жизни.

«И Господь Бог смиловался на свой честный праздник, не оставил милости своеа от меня грешнаго и не велел погибнути в Чюнере с нечестивыми», – писал Афанасий. Для средневекового человека первопричина всего сущего – Бог, он решает судьбу человека, в его власти спасти человека или дать ему погибнуть. И Бог не отвернулся от Афанасия, свершилось чудо, приехал покровитель русского купца - Махмет хорасанец, который съездил к хану, и тот не отобрал жеребца и в веру мусульманскую не поставил.

Афанасий Никитин
Базар в Ормузе или Прием путешественника индийским купцом

Первое испытание Афанасия прошло успешно, но всюду его ожидала одна и та же опасность: возвращаться привычной дорогой домой, через Ормуз и Хорасан нельзя, там народные мятежи – опасно. Открыт только путь на Мекку, но проезд через нее оплачивается дорого – принятием мусульманства.Русский купец познакомился в городе Бидаре со многими индийцами и сказал им свою веру. В том, что веру можно сказать, нет ничего удивительного, ибо в межконфессиональных контактах древности средневековым людям нужно было уметь ясно и четко определить главные внешние проявления своей религии. Так Афанасий узнал, что в Индии восемьдесят и четыре веры, «а вера с верою ни пиеть, ни яст, ни женится».

В брахманской вере индийцев его интересовали, во-первых, обряды и праздники. С большим интересом Афанасий описал индийский праздник: «А намаз же их на восток, по-русьскый. Обе руки подымают высоко, да кладут на темя, да ложатся ниць на земле, да весь ся истягнет по земли, то их поклоны». Во-вторых, его интересует ритуальное питание: «Индеяне же не едят никоторого же мяса, ни яловичины, ни боранины, ни курятины, ни рыбы, ни свинины, а свиней же у них велми много… Индеяне же вола зовут отцем, а корову материю. А калом их пекут хлебы и еству варят собе, а попелом тем мажутся по лицу, и по челу и по всему телу». Интересовали его также святыни, как мусульманские, так и брахманские, индуистские.

Но чем дольше он жил в Индии, тем тягостнее оказывались его переживания о вере: «А Великаго дни и въскресения Христова не ведаю, а по приметам гадаю. Велик день бывает християньскы первие бесерменьскаго баграма за девять дни или за десять дни. А со мною нет ничего, никоея книги; а книги есмя взяли с собою с Руси, ино коли мя пограбили, инии их взяли, а яз забыл веры кристьяньские всее. Праздники крестьянскые, ни Велика дни, ни Рожества Христова не ведаю, ни среды, ни пятница не знаю».

Окончание

Версия для печати

  Дата: 22 декабря 2011  |  Автор: 52  |  Просмотров: 5062

Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

О сайте

На сайте публикуются материалы о истории России и мира, о проблемах общества и человека и о многом другом...

Контакты

Обратная связь

При использовании материалов сайта ссылка на russify.ru обязательна.