Афанасий Никитин (окончание)

Афанасий Никитин: христианин или мусульманин?
Веру-истину, веру-причастность к культу можно не только сказать, но и позабыть. Всего Афанасий прожил в Индии четыре с половиной года, значит, по крайней месте четырежды он гадал, когда будет Пасха, когда Рождество. Перед возращением на Русь мысли его стали еще мрачнее: «А иду я на Русь, с думой: погибла вера моя, постился я бесерменским постом». А если веру забывают, то она и погибает.

Афанасий Никитин (окончание)
Приезд Афанасия Никитина в Индию

И вновь его пытаются обратить в мусульманство, Афанасий твердо отвечал басурманину «Господин! Ты совершаешь молитву, и я также совершаю. Ты пять молитв читаешь, а я три молитвы читаю, я - чужеземец, а ты – здешний. Он же мне сказал: “Истинно видно, что ты не бесерменин, но и христианства не знаешь”. И впал я тогда во многие размышления и сказал себе: «Горе мне, окаянному, потому что от пути истинного заблудился и другого не знаю, уж сам пойду».

Обратим внимание на это характерное «сам» и прочитаем дальше: «Господи, Боже-вседержитель, творец неба и земли! Не отврати лица своего от рабища твоего, потому что я создание твое, не отврати меня Господи от пути истинного и настави меня, Господи на путь твой правый, потому что ничего добродетельного в нужде той не сотворил я тебе, Господь мой, потому что дни свои прожил во зле. Господь мой, покровитель, Бог всевышний, Бог милосердный, Бог милостивый, хвала Богу, уже прошли четыре Великих дня в бесерменской земле, а христианства я не оставил. Далее Бог знает, что будет. Господи Боже мой, на тебя уповаю, спаси меня, Господи Боже мой».

Постепенно в дневнике возникают странности, чем ближе к концу, тем больше шифрованных мест на волапюке, который состоял из арабских, тюркских, персидских слов. Русский купец шифровал что-то очень важное и существенное, что явно боялся придать огласке.

Афанасий Никитин (окончание)
Индийские войска на марше

Вот он сначала описывает выезд султана на прогулку: «И с ним двадцать великих визиров, да триста слонов, наряженных в булатные доспехи с городками на них, а городки окованы. В городках же по шесть человек в доспехах с пушками, да с пищалями, а на великом слоне двенадцать человек. На каждом слоне по два больших знамени, а к клыкам привязаны большие мечи, к хоботам же привязаны тяжелые железные гири, да между ушей слона сидит человек в доспехах, а в руке у него большой крюк, которым он правит. Да выехало простых коней тысяча в золотой сбруе, да сто верблюдов с литаврами, да триста трубников, да триста плясунов, а на султане кафтан весь унизанный яхонтами, да на шапке огромный алмаз, да золотой саадак с яхонтами, да на нем же три сабли окованы золотом, да седло золотое, а перед ним бежит кафир и играет зонтиком, а за ним много пеших».

Затем он сравнивает разные земли и самые горькие мысли скрывает от читателя, специально шифрует их. А они - как потом было прочитано специалистами - относились к русской земле. Афанасий писал: «А Русскую землю Бог да сохранит, Боже сохрани, Боже сохрани! На этом свете нет страны подобной ей, хотя бояре Русской земли несправедливы, но да устроится Русская земля, и да будет в ней справедливость! О Боже, Боже, Боже, Боже…»

Самым опасным местом этого фрагмента было отнюдь не признание, что бояре русской земли несправедливы, хотя это место зашифровано. А то, что не бросается сразу в глаза – он четыре раза повторил заклинание и каждый раз называл имя Бога на разных языках – русском, арабском, тюркском, персидском. На них Афанасий обращается к Богу - единому для всех народов. Можно понять горечь средневекового купца, находящего утешение в едином Боге и признающего одновременно, что посещение других стран сопряжено с главной проблемой – потерей веры. «О благоверные христиане иже кто по многим землям много плавает, во многие грехи впадает и веры себя лишает христианской! Аз же, рабище Божий Афанасий, изжалился, исстрадался по вере». Именно это противоречие мучительно действовало на сознание Афанасия.

Можно без всякого преувеличения назвать дневник своеобразным плачем по утерянной вере, ибо тема это возникает постоянно и даже с повторами, которые придают дополнительные краски описанию христианских чувств русского купца, путешественника по необходимости и замечательного бытописателя по Божьему дару. Сознание Афанасия к концу его пребывания в Индии формируется в небывалый прежде на Руси религиозной синкретизм - это такое соединение вер, в котором нет веры лучшей или худшей, если каждая исповедует Бога единого.

Афанасий Никитин (окончание)
Индийский дворянин принимает Афанасия

Что делать, если человек лишен возможности правильно выразить свою веру как причастность к истине? Вот актуальный вопрос для средневекового читателя. Афанасий опять зашифровал ответ: «А промежу есми вер (т.е. между вер) я молю Бога, чтобы он хранил меня. Боже Господи, Боже истинный, Боже, ты Бог милосердный, Бог творец, ты Господь еси, Бог един, ты царь славы, творец неба и земли, Бог един, везде ты Бог и на разных языках».

Возвращаясь к описанию силы султана, купец не удержался от опасного, но потому и скрытого от посторонних глаз шифром замечания: «Такова сила султана индейского бесерменского. Мухамедова вера еще годится, а правую веру Бог ведае. А правая вера Бога единого знати и имя его призывати на всяком месте чистом чисту».

Плач по вере христовой завершается фантастической молитвой и, конечно, тоже закодированной: «Боже творец! Прошел я милостью Божий три моря, остальное Бог знает, Бог покровитель ведает, во имя Бога милосердного и милостивого, Бог велик, Боже благий, Господи благий, Иисус дух Божий, мир тебе, нет Бога кроме аллаха творца!»

Русь XV века была страной, где существовала, по мысли средневековых людей, сама чистота. Отсюда и земля русская воспринималась как земля чистая, в отличие от нечистых, не православных. Афанасий Никитин попал в тупик жизни религиозной, у него не было никакого опыта сохранения веры в тех условиях, в каких он оказался, без книг да еще за тремя морями от православной родины. Современный человек усмехнется – чего проще, веруй про себя, в любой земле, будь то Япония, или Африка. Но русский купец так не мог. Вера не стала еще автономной частью мироощущения человека, уверенностью в вещах невидимых, она требовала ежедневного подтверждения причастности, и само это подтверждение олицетворяло собой веру - то есть истину, данную в определенных правилах. Потому-то и печалился Афанасий о вере, которую он не сохранил в чистоте.

Афанасий Никитин (окончание)
Султан и его свита покидают дворец

Каким бы он был, если бы успел вернуться на родину, если бы не умер в литовской Руси? Вопрос этот трудный и решается в исторической науке по-разному. Американская исследовательница Гоель Ленкоуф полагает, что русский купец принял мусульманство. Для этого в те времена и в тех местах, как выясняется, не требовалось совершать обряд обрезания, достаточно было воскликнуть «Махмет!», произнести шахаду - символ веры. Другие исследователи полагают, что нет оснований говорить о принятии купцом иной веры, его «неправильное» поведение определялось тем, что он находился в «нечистой земле».

Думается, в случае с Афанасием речь должна идти не о сознательном выборе веры, а о конкретной ситуации, когда человек не мог остаться совсем без веры, как он ее понимал. Мусульманский характер его последней молитвы неопровержим, но утверждение «Бог ведает правую веру» стало надеждой, способной вернуть Афанасия к правой, правильной вере.

Он не дошел до Твери и умер под Смоленском. Семь лет его скитаний не искоренили в нем желания вернуться на родину. Вопрос только в том, кем он возвращался. Об этом он ничего не написал, но можно уверенно сказать, что возвращался другим, совсем другим человеком. Если покажется, что история купца Афанасия Никитина странная, как будто придуманная, что из-за подобных вещей вряд ли стоило так уж расстраиваться, огорчаться и даже сходить с ума, значит, мы лицом к лицу встретились именно с историей, с тем, что ушло навсегда, а потому и удивляет нас своей инаковостью.

История и есть история осознания того, как человек думает, мыслит, что для него главное, что мучительно трудное, и в каждой исторической эпохе мы найдем эти странности. Впрочем, насколько странны ли мы сами, выяснится и довольно скоро. И тогда вновь возникнет история - уже наших мучительных вопросов и наших же ответов.

Андрей Юрганов

Источник
Иллюстрации Дмитрий Буторин и Борис Немтинов
Карта марштура Афанасия Никитина

Версия для печати

  Дата: 22 декабря 2011  |  Автор: 52  |  Просмотров: 5007

Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

О сайте

На сайте публикуются материалы о истории России и мира, о проблемах общества и человека и о многом другом...

Контакты

Обратная связь

При использовании материалов сайта ссылка на russify.ru обязательна.