Князь Игорь

Автор рассматривает "Слово о полку Игореве" в современном военно-историческом аспекте

Сын Святослава Ольговича Новгород-Северского, а позднее - Черниговского, родился в 1151 году. Войну впервые увидел восьмилетним княжичем, будучи с родителями осажден в Чернигове войсками дяди, Изяслава Давыдовича.
Можно предположить, что в 1169 году Игорь первый раз принял личное участие в боевых действиях, отправившись в поход на половцев вместе со старшим братом Олегом.

Князь Игорь
Выступление Игоря и Всеволода. Иллюстрация Ивана Голикова к изданию "Слова о полку Игореве" (1934 г.)

На следующий год он вместе со всеми Ольговичами участвовал в грандиозном походе против кочевников, предпринятом Мстиславом Изяславичем, а затем изгонял его самого из Киева в составе войск коалиции, собранной Андреем Боголюбским.

В 1174 году состоялся первый самостоятельный выход Игоря в степь с войском, произведенный с разрешения больного в ту пору брата и принесший начинающему полководцу первую громкую славу. Благодаря искусной разведке Игорь сразу же добился крупного успеха. От захваченного "языка" стало известно, что хан Кончак пересек границу Переяславского княжества и скоро проследует обратно с добычей. Половцам устроили засаду на переправе через Ворсклу. Дождавшись "ополонившихся" в переяславских пределах степняков, Игорь без труда разгромил своего будущего друга и свата, отняв добычу и пленников. Придя с победой в Переяславль, Игорь часть добычи вернул соседу - юному Владимиру Глебовичу Переяславскому; а лучшие "саигаты" - почетные трофеи - отвез сюзерену в Чернигов и Киев.

Игорь Святославич активно участвовал в усобицах, и в 1175 году, в новом походе на Киев, он возглавлял авангард коалиционной армии, бился под Вышгородом с Мстиславом Ростиславичем Храбрым. В 1178 году, по смерти Олега Святославича, Игорь наследовал Северщину и много ходил в походы по призыву своего старшего двоюродного брата - Святослава Всеволодовича Черниговского, действуя совместно с приглашенными тем половцами. Тогда-то он и подружился с Кончаком. В 1180 году у Долобска, под Киевом, они в ожидании генерального сражения коротали ночь у одного костра и, будучи застигнуты внезапным нападением войск Рюрика Ростиславича, едва спаслись, впрыгнув оба в одну лодку. Война тогда вскоре закончилась тем, что главные противники поделили верховную власть между собой.

Весной 1184 года во время половецкого набега на Переяславское княжество Игорь Святославич действовал по приказу Святослава Всеволодовича. Он был послан в погоню за уходившими половцами вместе с Владимиром Переяславским. Однако, не желая уступать ему место в авангарде (из-за будущей добычи), рассорился с ним и, пользуясь своим старшинством, принудил вернуться домой. Сам же с братом Всеволодом Курским, племянником Святославом Рыльским и старшим сыном Владимиром, а также присланными в подмогу из Киева черными клобуками догнал степняков на берегу разлившейся речки Хирии. Потопив здесь многих половцев и еще больше их скота, он, по замыслу киевских соправителей, должен был идти громить половецкие кочевья; но узнав, что обозленный Владимир ограбил его городки по реке Сейму, вернулся и устроил в отместку резню в переяславском городке Глебове.

В том же году Игорь Святославич, как и все Ольговичи, уклонился от участия в общерусском походе против главы одной из крупнейших половецких группировок днепровского Левобережья - Кобяка, организованном соправителями Святославом и Рюриком Киевскими. Игорь решил действовать самостоятельно. Рассчитывая, что половецкие силы будут отвлечены к Днепру, он надеялся напасть на беззащитные кочевья с востока. Состав участников похода был тем же - младший брат, племянник и сын.

Этим планам не суждено было осуществиться. Помешал случай: в степи за рекой Мерлом войско северских князей наткнулось на шедший в набег половецкий отряд в 400 сабель и рассеяло его, упустив таким образом фактор внезапности. Решено было опыт повторить на следующий год. А тем временем на Днепре была одержана выдающаяся победа, которой до сих пор военные историки не уделяли внимания и которая заслуживает подробного рассмотрения.

Выступая на врага, Рюрик и Святослав выделили авангард, или, точнее, разведотряд из дружин шести молодых князей. Придали им 2100 берендеев и выслали вперед, а сами стали спускаться в речных судах. В "Слове о полку Игореве" автор устами Ярославны, обращающейся к Днепру, обмолвился о Святославовых насадах, которых тот "лелеял" "до полку Кобяка". Эта подробность раскрывает замысел похода и объясняет поведение половцев. Отряд молодых князей - едва ли более 4 - 4,5 тысяч, - которыми командовал Владимир Глебович (он выпросил эту должность, мотивируя просьбу тем, что его земля полностью разорена набегами), играл троякую роль: не столько прикрывал, сколько скрывал от половцев продвижение главных сил, отвлекая на себя внимание половецкой разведки и тем самым представляясь "приманкой" для Кобяка.

Половцы вовремя узнали о выходе русских в степь, и догнать их не удавалось. В конце концов, зайдя далеко на юг, русские князья, утомленные длительным маршем по жаре, повернули обратно и 30 июля остановились на дневку в устье реки Орели. Очевидно, к этому времени половецкий хан, не имея сведений о каких-либо иных русских силах, кроме отряда своих преследователей, окончательно уверовал, что на этот раз это и есть все русское войско.

Кобяк вернулся, и его всадники затеяли перестрелку с русскими через реку. По-видимому, он предполагал нанести поражение дерзкому русскому отряду, зажав его в междуречье ("угле" - по русским летописям). Тотчас же к главным силам, стоявшим у Инжирь-брода (возможно, современная Переволока), было отправлено донесение. Получив его, основные южнорусские войска спешно выступили по берегу к Орели; одновременно, как можно предположить, легкая конница, двигаясь впереди и левее, перейдя Орель, отрезала половцам пути отхода на юг.

Охотник сам угодил в ловушку. Едва на горизонте завиднелась пыль, поднятая спешащей подмогой, русский отряд перешел от обороны к наступлению и сковал противника боем. Первым, подавая пример, в ряды кочевников врезался Владимир Глебович. В результате удалось захватить десять половецких "князей" (приводятся имена), чего не случалось со времен похода 1103 года и разгрома орды хана Урусобы на реке Сутин (Молочная). В их числе оказался сам Кобяк Карлыевич с двумя сыновьями. Два бека помельче были убиты. Рядовых же кочевников истребили "бещисла". Было это 30 июля, на память святого Иоанна Воина.

Победа Святослава и Рюрика, которую современники ставили в один ряд с самыми крупными победами Владимира Мономаха, стала убедительным подтверждением превосходства русского военного искусства. Наши полководцы научились бить половцев, усовершенствовав их же прием - заманивание в ловушку. К сожалению, это событие, даже воспетое автором "Слова...", в настоящее время незаслуженно забыто.

Значительная доля славы, наряду с богатейшей добычей, по праву досталась переяславскому соседу Игоря. Можно себе представить, как Игорь был уязвлен! Между тем Кобяка доставили в Киев и там он "пал в горнице Святославли", после чего его имя исчезает из источников. Это позволило Б.А.Рыбакову предположить, что после суда Кобяк был казнен за свои многочисленные злодеяния против Руси - еще одна параллель с временами Мономаха.

Казнь Кобяка поразила кочевой мир и обострила отношения Руси со Степью. Второй крупнейший владыка Левобережья - Кончак принял вызов и поклялся отомстить. Весной следующего года он появился на переяславской границе, вооруженный мощной карабаллистой (лук натягивало "сорок мужей") для метания "живого огня". Управлял ею ученый артиллерист "бесоурменин" (то есть мусульманин - вероятно, из Хорезма или с Ближнего Востока). Такого в русско-половецких войнах также еще не случалось. Хан слов на ветер не бросал: половцы вознамерились штурмом брать русские города.

Как только Святославу стало известно о том, что Кончак стоит на Хороле в готовности напасть (хан вступил в переговоры с черниговским князем и упустил время, возможно, хотел обеспечить изоляцию Переяславля?), он послал к Игорю гонца с предложением о совместном выступлении.

Святославич буквально рвался в поход (а как же дружба?), но времени на сборы не оставалось и, главное, был такой гололед, что дружина решительно воспротивилась. Выступать сейчас означало погубить коней и помешать общему делу: скорость движения колонны неизбежно была бы ниже обычной и выйти в район сосредоточения на реку Сулу в назначенное время все равно не успевали.

В отсутствие Игоря авангард киевских соправителей вновь возглавил Владимир Глебович. Кончака он застал врасплох и рассеял его войско, но, увлекшись грабежом лагеря, упустил самого вожака, которому удалось по насту оторваться от преследователей. Теперь Кончак, как раненый зверь, становился особенно опасен. Он один стоил целого войска, тем более что ущерб его живой силе был нанесен, по-видимому, небольшой. Борьба Киева и Степи достигла кульминации. Летом следовало ожидать решающего столкновения. Игорь Новгород-Северский, озабоченный в первую очередь личными целями, постарался и здесь остаться в стороне. Он мучился самолюбием от мысли, что сосед, "мальчишка", обошел его славой.

Князь Игорь
Поход. Иллюстрация Ивана Голикова к изданию "Слова о полку Игореве" (1934 г.)

Вероятно, Святослав был недоволен действиями своего авангарда на Хороле. Сохранив основные силы, жаждущий мести, глава донецких половцев мог опередить русских. Чтобы этого не случилось, как только сошли талые воды и степные дороги стали проходимы для конницы, соправители послали в рейд по половецким кочевьям летучий отряд "берендичей" воеводы Романа Нездиловича. 21 апреля, на самую Пасху, они настигли половецкие вежи, взяв разнообразную добычу. Но не она являлась целью. Главным было - отсрочить нападение половцев, выяснить их планы и настроения, по возможности помешать сосредоточению их сил: своего рода разведка боем, одновременно отвлекавшая внимание противника.

Сам же Святослав Всеволодович в тот же день выехал на северо-восток, намереваясь в принадлежавшей ему земле вятичей собрать ополченцев для предстоящего в конце мая похода на Кончака. Старец в "серебряной седине" был полон энергии. Он чувствовал, что наступил звездный час его долгой жизни. Теперь или никогда. Объединенными силами добить вслед за Кобяком Кончака, чтобы, как при Мономахе, обеспечить себе решающий перевес и отбросить степняков далеко от границы, заставить их отказаться от набегов. Остановившись вечером по пути в свой Корачев в Новгороде-Северском, Святослав наверняка делился этими планами с двоюродным братом. Великий князь собирался "летовати на Доне", но этим планам не суждено было свершиться.

Игорь (в крещении - Георгий) выступил в роковой поход 23 апреля - на день своего тезоименитства - "Юрьев день весенний". Едва Святослав Киевский покинул его столицу, как "затрубили трубы во Новгороде" (Северском), возвестив сбор войска. О походе знал и младший брат Святослава - Ярослав Всеволодович Черниговский. К нему Игорь, намереваясь достигнуть Дона, обратился за подмогой, обещая поделиться добычей. В помощь северским дружинам был выделен полк служилых тюркских вассалов Чернигова, кочевников-ковуев.

Лаврентьевская летопись, основывающаяся на владимиро-суздальском, враждебном Ольговичам источнике, не без иронии сообщает: "Здумаша Олгови внуци на Половци. Занеже бяху не ходили томъ лете со всею князьею, но сами поидоша особе, рекуща: "Мы есмы ци не князи же? Поидем такыже собе хвалы добудем"[1].

На этот раз Ольговы внуки решили идти далеко в глубь степей, "к Дону Великому"[2], но куда именно? Большинство исследователей принимают версию К.В.Кудряшова - Б.А.Рыбакова, в основе которой лежит утверждение В.Н.Татищева о том, что под "Доном" следует понимать реку Донец, выдвинутое в связи с изложением в "Истории Российской" событий похода на половцев в 1111 году. Не разбирая здесь весьма спорные аргументы Татищева и его последователей, привязывающих оба похода к берегам Донца, выскажем свое мнение относительно направления похода 1185 года.

Река Дон называлась так уже в XII веке. Это можно видеть из самых разных эпизодов, описанных в источниках. Иначе пришлось бы признать, что почти везде под этим именем в текстах фигурирует Донец, собственное название которого встречается на порядок реже. Со времен великой Мономаховой победы весной 1111 года Дон стал символом воинской славы. Дойти до Дона было мыслимым пределом полководческой доблести для ослабленных раздробленностью русских князей.

Когда-то объединенное войско семи сильнейших русских княжеств, ведомое Мономахом и Святополком Изяславичем, "Залозным шляхом" вышло к самому сердцу "Половецкой земли" - городам-зимовьям в низовьях Дона (в черте современного Ростова) и, разорив их, на обратном пути выдержало тяжелейшее сражение с силами объединившихся половцев. Очевидно, что киевские князья-соправители Рюрик Ростиславич и Святослав Всеволодович, "совокупив братью", также рассчитывали идти "летовать" в те края. Но мог ли Игорь Новгород-Северский, имея едва ли 1/10 часть совокупных южнорусских сил, направляться туда же, пересекая места расположения нескольких еще не битых половецких группировок и "вызывая их огонь на себя", чтобы "похитить славу" у своих сюзеренов? Вряд ли разгром Кобяка ввел его в заблуждение относительно боеспособности кочевников.

Между тем для того, чтобы "испить шеломом Дона", существовал гораздо более простой и легкий путь: на восток, к среднему течению Дона, примерно в район к югу от современного города Острогожска, "краем Поля половецкого". Зная Игорев индивидуализм (в составе объединенного войска его будут затмевать другие), его нелюбовь к совместным действиям (необходимость уступать часть добычи), можно с известной долей уверенности приписать ему именно такой маршрут, тем более что в этом направлении, на реках Оскол и Айдар, совершал он и свои последующие, более осторожные и успешные походы. Данный вариант подробно рассмотрен в книге И.П.Сырнева[3].

"Перебреде" Донец, Игорь на Осколе два дня (по Б.А.Рыбакову - с 5 по 7 мая н.ст.)[4] ожидал подхода курского войска брата Всеволода. Соединившись, Святославичи подошли к речке Сальнице, где встретили свою возвращавшуюся из поиска разведку. Донесение разведки встревожило князей. Захватить "языка" не удалось. Половцы оказались настороже: ездили в "бронях", то есть готовились к бою, ждали выступления или нападения. И, что хуже всего, разведка была обнаружена: "видихомся" (обоюдно виделись) "с ратными" (неприятелем).

Внезапности вновь не достигли. По Дикому полю гонцы наверняка уже понесли весть о появлении русских.
Поход оказался под угрозой срыва. Руководители стали перед выбором: продолжать его или возвращаться. Обнаружение половецкого сторожевого охранения говорило о близости кочевья. Командир разведчиков предлагал два варианта: "Да или поедете борзо, или возвратися домовь, яко не наше время". Что предпринять?

Так как разведка выполнила свою задачу лишь частично, принеся весьма скудные сведения, не взяв "языка", который мог бы раскрыть планы половцев на летнюю кампанию, Игорю и Всеволоду пришлось довольствоваться данными сторонних наблюдений и "умозаключением" разведчиков. Их, вероятно, хватило бы для принятия правильного решения более осмотрительному полководцу - но только не этим рвущимся в бой героям.

Думается, едва ли Игорь, зрелый муж, опытный и до сих пор удачливый, просто недооценил противника. Степень опасности он сознавал. Именно неполнота разведданных, оставлявших еще надежду на успех, подтолкнула Святославичей на дальнейшие ошибочные, если не сказать безрассудные, действия. Возобладал не здравый смысл, а соображения чисто престижного порядка: "Оже ны боудеть не бившеся возворотитеся, то соромъ ны боудеть поущеи смерти, и како ны Богъ дасть". Зная конечный результат, мы за этой рыцарской фразеологией сегодня видим все то же знакомое до слез неизбывное русское "авось".

В ночь с 9 на 10-е князья форсированным маршем пересекли "шеломянье" (по мнению Б.А.Рыбакова - водораздел Дона и Днепра) и направились к верховьям Самары, то есть выбрали направление на юг. По другой версии событий, войско продолжало двигаться на юго-восток. Утром дозорные разглядели впереди скопление кибиток, стад и толпы половецких всадников, что "отъ мала до велика стояхуть на оной стороне рекы Сюоурлия".
Тягостная неопределенность закончилась. И враг, и добыча - на виду. Игорь принялся "рядить" полки ("изряди полковъ 6").

Здесь мы встречаем первое в отечественной военной истории описание трехэшелонного боевого порядка. Главные силы составляли полки Игоря (новгород-северцы и путивльцы), Всеволода (куряне и трубчевцы) и их племянника Святослава Ольговича (рыльцы). Они в данном случае составляли эшелон поддержки. По замыслу Игоря главную роль в предстоящем бою должны были сыграть легкие силы - полк "молодых" под командой сына Владимира (вероятно, сводный) и полк черниговских ковуев, "иже бяху" с воеводой Ольстином. Еще ближе к противнику располагался полк "стрельцов". Старшие князья, учитывая сложную и неясную обстановку, не предполагали сразу втягиваться в стычку, страхуя свой авангард. "И русичи великие поля червлеными щитами перегородили, ища себе чести, а князю - славы".

Окончание

Версия для печати

  Дата: 24 июля 2012  |  Автор: 52  |  Просмотров: 4455

Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

О сайте

На сайте публикуются материалы о истории России и мира, о проблемах общества и человека и о многом другом...

Контакты

Обратная связь

При использовании материалов сайта ссылка на russify.ru обязательна.