Изгнанники в Месопотамии и в Египте

Пророк Иезекииль во время Вавилонского плена жил в городе Тель-Авив (Tel-abib) на реке Ховар или в его окрестностях. Эта река, называвшаяся вавилонянами Кавар, на деле являлась не чем иным, как одним из основных ирригационных каналов. Мы не знаем, где именно находился этот город, название же его явно восходит к вавилонскому til-abubu, или «Курган Потопа». В то время многим городам давались названия, начинавшиеся с til (еврейское tel), поскольку тогда стали вновь заселяться старые, давно покинутые курганы и холмы.

Одним из вавилонских городов, в котором, судя по материалам раскопок, существовала еврейская колония, был Ниппур (Nippur), находившийся к юго-востоку от Вавилона. Здесь учёным удалось обнаружить архивы крупной вавилонской фирмы банкиров и брокеров V в. до Р.Х. Большое количество еврейских имён свидетельствует о том, что многие выходцы из Иудеи поселились именно в этом районе; в то время как часть евреев, вернувшихся из плена, пыталась заново отстроить Иерусалим, другие евреи, оставшиеся в Вавилонии, процветали. Множество чаш с еврейскими письменами свидетельствует о том, что еврейская колония существовала в Ниппуре в течение нескольких столетий.

Свидетельством наличия еврейских поселений в Египте являются Элефантинские папирусы, обнаруженные на одном из островов Нила. В V столетии до Р.Х. на Элефантине, который в ту пору был крепостью и носил название Йев, находилась еврейская колония, построившая там храм, и стоял еврейский гарнизон. Мы знаем из недавно опубликованных писем[70], что персидский сатрап и правитель Египта Аршама (Арсамес) уезжал из Египта в Вавилон и в Сузы в 410-408 гг. до Р.Х. и что в этот период в Египте происходили какие-то беспорядки. Один из Элефантинских папирусов является копией письма, отправленного священниками еврейского храма в Йеве некому Багою, правителю Иудеи. В письме они оповещают его о разрушении храма и просят о помощи в его восстановлении. Письмо написано в 407 г. до Р.Х., в нём говорится о том, что в июле 410 г. до Р.Х., когда Арсамес покинул Египет, священники местного египетского храма сговорились с «негодяем» по имени Видаранаг, решив разрушить и сжечь соперничавший с ними еврейский храм. Это было достаточно старое и почитаемое здание, построенное «ещё во дни царства Египетского», до того как сын Кира Камбиз завоевал страну, то есть ещё до 525 г. до Р.Х. Еврейские священники сетуют и на то, что их письмо к первосвященнику Иерусалимского храма Иоханану (Неем. 12:22-23) осталось без ответа. Подобные же письма были посланы ими Делаии и Шелемии, сыновьям Санабаллата, правителя Самарии.

Недатированный меморандум свидетельствует о том, что отправители письма получили ответы и от Делаии, и от Багоя, советовавших направить данную петицию непосредственно Арсамесу. Копия этой петиции была получена обратно и подписана пятью евреями, заявившими, что они являются владельцами всей собственности, находящейся в крепости. Здесь же говорится о том, что приношение в жертву животных не будет совершаться до той поры, пока не будет получено разрешение на восстановление храма, производиться же будет лишь «воскуривание благовоний и жертвенное приношение еды и [питья]»[71]. Нам не известно, почему еврейское сообщество Элефантины стало настаивать на невозможности приношения животных жертв в отсутствие храма. Возможно, евреям рекомендовали включить этот пункт с тем, чтобы не вызывать недовольства у Иерусалима и у советника по делам евреев при дворе Арсамеса. Так называемый «Пасхальный папирус» («Passover Papyrus»), написанный несколько ранее, в 419 г. до Р.Х., является посланием именно такого советника, направленным еврейской общине. Арсамес приказывает, чтобы при праздновании Пасхи в Йеве соблюдались определённые условия. Эти условия удовлетворяют требованиям закона, заданного в Пятикнижии, из чего можно заключить, что приказ Арсамеса являлся попыткой обеспечения единообразия еврейских религиозных обрядов, на котором настаивало иерусалимское священство. Как бы то ни было, из документов, хранящихся ныне в Бруклинском Музее[72], явствует, что храм действительно был восстановлен, то есть компромисс, на который пошла еврейская община Элефантины, оказался оправданным.

Сам факт, что в Египте существовал еврейский храм, свидетельствует о наличии еврейских культов, которые, вне всяких сомнений, рассматривались иерусалимскими священниками как еретические. После реформы царя Иосии, проведённой в 622 г. до Р.Х., законное совершение животной жертвы могло происходить только на алтаре Иерусалимского храма. Ещё одно свидетельство еретического характера мы находим в другом папирусе, где представлен список жертвователей храму и приносимых ими пожертвований. В итоговом расчёте одна часть пожертвований отходит Яху (Yahu — так называли Бога Израиля местные евреи), другая — божеству с именем Ишумвефел (Ishumbethel), третья — божеству, носящему имя Анатвефел (Anathbethel)[73]. Второе из этих имён переводится как «имя дома Бога». Третье же имя либо соотносится с хананейской богиней плодородия Анат (Anath), либо переводится как «знак дома Бога». В другом документе упоминается имя Anath-Yahu. Соответственно, мы вправе предположить, что bethel здесь используется как божественное именование, эквивалентное Yahu. Существует еще один документ, в котором говорится уже о Herembethel, что можно перевести как «святость дома Бога».

Возможная интерпретация этих божественных имён вызвала немало споров среди учёных. Одна точка зрения состоит в том, что, хотя евреи Элефантины почитали Яху как своего национального бога, они под влиянием соседей стали поклоняться также хананейским и арамейским божествам. Впрочем, представляется куда более вероятным, что эти евреи персонифицировали отдельные качества или аспекты Яхве. Подобная практика была присуща в определённый период и языческим верованиям — особенно в тех случаях, когда речь шла о Слове, исходящем из уст божества. Так или иначе, евреи Элефантины создали под влиянием язычества весьма спорный тип еврейской веры.

Мы уже говорили о том, что в 410 г. до Р.Х., когда был разрушен египетский храм, иерусалимским первосвященником был Иоханан. Неемия же вернулся в Иерусалим около 445 г. до Р.Х., когда первосвященником был Елияшив (Неем. 3:1). Его преемниками были Иоиада, Иоханан и Иаддуя (Неем. 12:22). Когда Ездра вернулся в Иерусалим, он отправился в жилище Иоханана (или Иехоханана), чтобы объявить о сборе всех евреев на общепровинциальное собрание (1 Езд. 10:6-8). Многие исследователи считают, что Иоханан в ту пору был первосвященником, поскольку лишь от первосвященника могла исходить подобная директива. Тем не менее, как мы видели, Иоханан появился после Неемии, и, если бы Иоханан в Езд. 10:6-8 был первосвященником, Ездра был бы последователем, а не предшественником Неемии, как о том повествует летописец. Соответственно (здесь учитывается и ряд иных соображений), большинство учёных склоняется к мысли, что Ездра действительно пришёл в Иерусалим в 7 году правления царя Артаксеркса (1 Езд. 7:7), но не Первого (458 г. до Р.Х.), а Второго (389 г. до Р.Х.), или, во всяком случае, после 432 г. до Р.Х., то есть в конце правления Артаксеркса I.

Эти документы позволили куда лучше узнать арамейский язык V столетия до Р.Х., официальный язык Персидской империи, на котором тогда говорило большинство жителей Вавилона и Египта. До того как они были открыты, арамейские фрагменты книги Ездры (1 Езд. 4:8-6:18; 7:12-26), в которые входили переложения, передававшие смысл официальных документов персидских властей, не могли получить должной оценки, поскольку не подкреплялись иными, современными им свидетельствами. Теперь же нам известно, что арамейский язык Ездры полностью совпадает с арамейским языком того времени, правительственные же документы имеют ряд особенностей, которые обычно ассоциируются именно с персидским режимом.