Палестина во времена Христа

После того как римляне в 63 г. до Р.Х. взяли Палестину под свой контроль, она уже не обретала в древние времена статуса независимой державы. Когда в 40 г. до Р.Х. месопотамские парфяне угрожали взятием Иерусалиму, римляне отдали большую часть страны в руки своего ставленника Ирода, правившего страной с 37 по 4 г. до Р.Х. Ирод был идумеянином, однако формально считался евреем, поскольку его народ был насильно «обращён» Иоанном Гирканом в 125 г. до Р.Х. Он был восторженным почитателем греческой культуры, и потому правление его ознаменовалось полной победой эллинизма над более консервативными тенденциями Маккавеев.

Палестина в год Рождества Христова

Ирод приступил к замечательному по своим размахам строительству, которое велось по всей стране и было отмечено западными влияниями. Согласно историку Иосифу Флавию, «в царстве его не было такого места, которое не призвано было бы служить восхвалению кесаря»[74]. Мы остановим внимание прежде всего на трёх городах.

Самария полностью изменила свой облик. Во время Маккавейских войн она лишилась своих защитных сооружений. Около 57-55 гг. до Р.Х. они были восстановлены, однако городу было далеко до его прежней славы. Тем не менее в 37 г. до Р.Х. Ирод женился там на своей возлюбленной Мариамне и семью годами позже город был пожалован ему Августом. Он поселил в нём 6000 своих армейских ветеранов, дал ему имя Севастия (Августа) и укрепил его, с тем чтобы, с одной стороны, упрочить свою власть в стране, с другой — выразить свою признательность и преданность Августу. Стены нового города Ирода шли по нижним склонам холма и охватывали обширное пространство, доходившее в ширину до одного километра. Укрепления были мощными, хотя по тем временам ничего исключительного в них не было. Основные усилия были направлены на строительство замечательного храма в честь Августа. Сохранились и руины другого замечательного сооружения периода правления Ирода: это стадион, построенный на краю долины севернее холма, предусмотрительно обведённый крепостной стеной. Его длина соответствует олимпийскому канону — 600 футов (стадион в малоазийском Милете имеет примерно такую же длину, но ширина его вдвое меньше). Стадион этот использовался в течение нескольких столетий и около 200 г. от Р.Х. был полностью перестроен в коринфском стиле. Он не упоминается в античной литературе как место проведения известных состязаний, хотя мы знаем, что Ирод был ярым поклонником атлетических игр и способствовал их проведению в Кесарии и Иерусалиме. Как пишет Иосиф Флавий, в Кесарии игры проводились каждые пять лет, когда же на их проведение не стало хватать денег, Ирод распорядился обеспечить их необходимым денежным содержанием.

Второй город, который должен быть упомянут в связи с Иродом, это Кесария, находящаяся на побережье между горой Кармел и Иоппией. До Ирода это ничем не примечательное местечко носило название «Стратонова Башня».  После того как царь отстроил Кесарию, она стала одним из самых красивых и значительных городов Палестины. Большую часть времени с 6 по 66 гг. от Р.Х. римская власть избирала этот город своим центром. Здесь рассматривалось дело Павла (Деян. 25:23 и далее)[75]. Во II в. от Р.Х. город стал важным центром христианской церкви.

Настоящие раскопки Кесарии никогда не производились, однако развалины римского города видны и поныне. На её строительство Ирод потратил двенадцать лет (25-13 гг. до Р.Х.). Благодаря строительству морского мола городская гавань сравнялась своими размерами с афинской. Вокруг главной части города, в которой находились все основные общественные сооружения, была сооружена полукруглая защитная стена. Среди означенных общественных сооружений были храм в честь кесаря с его огромным скульптурным изображением, амфитеатр, театр, стадион и рынок. Развалины театра, амфитеатра и стадиона сохранились и поныне, причём амфитеатр был открыт израильскими археологами, использовавшими методы аэросъёмки, совсем недавно[76]. Когда в 10 г. до Р.Х. город был торжественно «открыт» Иродом, здесь сражались друг с другом и с дикими зверями гладиаторы, здесь же в 70 г. от Р.Х. Титом были замучены в подобных же схватках сотни еврейских пленников.

Иерусалим также может рассматриваться в качестве наглядного примера преобразований, проводившихся Иродом в Палестине. Здесь, помимо прочего, он привёл в порядок городские укрепления, построил новый храм для евреев, перестроил цитадель в северо-западной части храмовой зоны, назвав её «Башней Антонии», и выстроил для себя замечательный дворец.

Ко времени жизни Иисуса центральная часть города находилась уже не на нижнем холме (Офел) к югу от Храма, где она была в ветхозаветные времена. Теперь она располагалась к северу и к западу от священных пределов. Тиропеонская долина, отделявшая восточную часть города от западной, теперь оказалась частично заполненной мусором. В период Маккавеев евреи окружили мощной крепостной стеной старый город, который во времена Ирода носил название Акра. Иосиф Флавий сообщает нам, что некогда старый город находился выше храмовой территории, когда же Маккавеи выстроили Акру, они срезали холм, заполнив землёй долину между ней и Храмом.

В новозаветные времена проблема обороны стала существенно иной, чем во времена Давида. Тогда было достаточно отремонтировать мощные хананейские укрепления нижнего холма. В новозаветные же времена основной проблемой стала защита как восточного, так и западного холмов вместе со стремительно расширявшимися к северу пригородами. Естественной защитой южного и восточного пределов являлись глубокие долины Еннома и Кедрона, которые было несложно укрепить. Север был защищён двумя стенами. Первая уходила в западном направлении примерно от средней части ограды Храма. Вторая начиналась в районе северо-западной оконечности храмовой зоны и, очевидно, сходилась с первой где-то возле нынешних Яффских ворот и крепости, хотя точное их местоположение неизвестно. Если Храм Гроба Господня стоит на месте крестных страданий и захоронения Иисуса, то линия второй стены должна была проходить так, что храм этот оставался за её пределами. Поскольку подобное направление стены представляется весьма неудовлетворительным в смысле обороны, некоторые учёные полагают, что храм стоит вовсе не на месте смерти Иисуса и что вторая стена замыкала гораздо большую зону, будучи построенной на большей высоте. Около 42 г., в правление Ирода Агриппы, ещё дальше к северу началось строительство третьей стены, которая призвана была защищать пригород, называемый Иосифом Безета. Впрочем, стену эту не удалось закончить до начала первого еврейского восстания против Рима в 66 г.

История поисков места казни и захоронения Иисуса может быть вкратце изложена следующим образом. В 313 г. Константин Великий прекратил гонения на христиан. Христианам даровалась свобода вероисповедания, кроме того, Миланский эдикт предусматривал возвращение конфискованного у них имущества — церквей, кладбищ и другой недвижимости (Евсевий, Eccl. Hist. 9.9). Гонения кончились, но вражда между христианами и язычниками продолжалась. В Иерусалиме, в то время носившем имя Элия Капитолина, эта вражда проявлялась в особенно острой форме. Население города, священного и для христиан, и для иудеев, выселенных оттуда императором Адрианом, было в основном языческим, многие из этих язычников в прежние годы активно участвовали в антихристианских выступлениях и стали владельцами отобранной у христиан собственности. Иерусалим превратился в один из центров языческого культа: его главными святилищами были храм Юпитера Капитолийского и храм Афродиты-Венеры, построенные при Адриане.

В 314 г. епископом Иерусалимским стал Макарий, человек весьма энергичный, поставивший себе целью истребление языческих культов. Идея поиска места, где был погребён Иисус после распятия, принадлежала именно ему. Точно не известно, почему он предложил искать его именно там, где ныне стоит Храм Гроба Господня и где в его время стоял храм Венеры. Нет никаких свидетельств, письменных или археологических, что место погребения Спасителя находилось именно там или что во времена апостолов оно как-то особенно почиталось. Не ясно также, каким образом могла сохраниться даже память об этом месте — Иерусалим дважды подвергался разрушению (при Веспасиане в 70 г. и при Адриане, во время иудейского восстания 131-134 гг.), его население было уничтожено или рассеяно, иудеям было запрещено его посещать (кроме как один раз в год), а планировка практически полностью разрушенного города сильно изменилась, когда он был перестроен и переименован Адрианом. Нет указаний и на то, что какими-то определёнными сведениями об этом обладала в IV в. и христианская церковь, иначе современники Макария, в их числе и первый историк церкви Евсевий Кессарийский, не подвергали бы сомнению его проект поисков гробницы. Макарий, по-видимому, не представил им каких-либо веских доказательств. Евсевий был знаком и с другой традицией. В Demonstratio Evangelica (6.18), труде, написанном им около 303 г., он ничего не говорит о Гробе Господнем и о Голгофе в связи с языческим храмом, но выделяет гору Елеонскую (и Елеонскую пещеру) к востоку от Иерусалима и Святую Церковь Господню на холме, лежащем к западу от него, как места особо почитаемые и христианами, и иудео-христанами. Искусственная пещера, расположенная примерно в 100 м к югу от холма, действительно могла быть погребальным склепом. Она была объектом паломничества[77], хотя нигде определённо не сказано, что это место погребения Иисуса[78]. Местность вокруг и сама пещера сильно пострадали от пребывания там римских легионеров во время осады 70 г. — осадные работы, по свидетельству Иосифа Флавия, сильно изменили окружающий ландшафт. Евсевий, по-видимому, продолжал сомневаться в подлинности той гробницы, которую нашли впоследствии под основанием языческого храма. Похоже, что и сам Макарий не был уверен в том, что он там что-либо найдёт. Так или иначе, в 325 г. на Никейском соборе он добился от императора разрешения на уничтожение языческих храмов ради поисков гробницы.

Евсевий, принявший участие в разрушении языческого капища и в последовавших за этим раскопках, пишет (Vita Constantini 3.29), что гробница была обнаружена «вопреки всем ожиданиям» — либо он думал, что она уничтожена язычниками, либо вообще не верил, что она там окажется. Сам Константин в письме к Макарию расценивал эту находку как великое чудо. Примечательно, что мать Константина, св. Елена, давно уже интересовавшаяся «священной археологией», не принимала участия в раскопках гробницы. Она посетила Иерусалим только в конце 326 г., незадолго до смерти (ей к тому времени исполнилось 80 лет).

Итак, снеся языческий храм, рабочие Макария обнаружили под его фундаментом еврейское кладбище — ряд вырубленных в камне склепов с закрывавшимся каменными плитами входом. Оставалось только установить, которая из них была местом погребения Иисуса. Неизвестно, какими критериями они пользовались, но их выбор остановился на одном склепе с круглой откатывающейся плитой. Такого рода двери были распространены в позднеримскую и византийскую эпохи, но в период ранней Империи, в I в. от Р.Х., они были редким новшеством, их могли позволить себе только очень богатые семьи. Примерно из 900 гробниц I в., найденных в окрестностях Иерусалима, только четыре имеют откатывающиеся круглые крышки, остальные закрывались обыкновенными квадратными плитами (ср. Матф. 27:60: «И положил его в новом своём гробе, который высек он в скале; и привалив большой камень к двери гроба, удалился». Соответствующий греческий глагол имеет значение «прикатывать, приваливать», хотя и не указывает непременно на то, что прикатываемый или приваливаемый предмет имеет форму колеса или шара. Вероятно, что именно употребление этого глагола в Евангелии определило выбор археологов IV в.). Об этом круглом камне упоминают в одной из своих проповедей и Кирилл Иерусалимский (около 348 г.), и многочисленные паломники, посещавшие гробницу в более позднее время.

Константин велел построить церковь над найденной гробницей. Евсевий и после этого ещё не раз поднимал вопрос о её подлинности. В 326 г. на аудиенции у императора он выступил с докладом на эту тему. Константин внимательно выслушал его, но на его решение сомнения Евсевия никак не повлияли (Vita Constantini 4.33). Ещё раз Евсевий затронул вопрос о подлинности в 335 г., при освящении церкви Гроба Господня.

Непосредственным результатом открытия гробницы был возросший престиж Макария и епископства Иерусалимского. Настаивая на разрушении языческих святилищ, Макарий рисковал не только своей карьерой и репутацией. Отрицательный результат его раскопок мог бы привести к политическому скандалу, вызвать ещё большее озлобление язычников и подорвать престиж христианства и поддерживавшего христиан императора.

От первоначальной постройки Храма Гроба Господня в настоящее время мало что сохранилось. То, что можно видеть сейчас, — в основном сооружение эпохи Крестовых походов. Сама же гробница была уничтожена в 1009 г. по приказу безумного халифа Хакима. В настоящее время церковь находится в пределах городских стен, хотя, согласно Евангелиям (Ин. 19:20), казнь и погребение Иисуса свершились вне города. Но современные стены Иерусалима были построены в XVI в. при Сулеймане Великолепном (между 1537 и 1540 гг.), и они, возможно, не везде следовали направлению старых стен. Проведённые в 1963-1964 гг. британскими археологами раскопки у Дамасских ворот показали, что тот участок древней стены, который там находится, был заложен (и не достроен) в 41 г. от Р.Х. при Ироде Агриппе, а где проходила более ранняя северная стена, существовавшая при Пилате, до сих пор неизвестно. Само же наличие на месте Храма Гроба Господня древнего еврейского кладбища говорит о том, что в первой половине I в. весь этот участок находился за пределами города.

Английский археолог Мартин Биддл, изучавший гробницу в течение последних нескольких лет (с 1986 по 1998 г.), опубликовал подробный отчёт о своей работе[79]. По его мнению, ничто не противоречит тому, что она могла быть местом погребения Иисуса.

К тому времени, когда Ирод стал царём, первая и вторая стены уже существовали. Он укрепил их и воздвиг три большие башни в том месте, где они сходились, тем самым, защитив самые уязвимые места укреплений. Южнее их он воздвиг свой роскошный дворец. В том месте, где вторая стена подходила к ограде Храма, он перестроил крепость Маккавеев и назвал её Антонией в честь Марка Антония. Иосиф Флавий сообщает, что замок Антония стоит над обрывом высотой 75 футов и что он имеет башни по всем четырём  углам, причем юго-восточная башня достаточно высока для того, чтобы видеть все, происходящее в зоне Храма. В Антонии был расквартирован римский легион.

В последнее время в Иерусалиме регулярно производятся раскопки. Впрочем, по большей части они приходились на период до 1930 г., соответственно, при их проведении редко использовались точные стратиграфические методы в сочетании с детальным исследованием фрагментов керамики. Вследствие этого был сделан ряд важных открытий, которые, тем не менее, по большей части, невозможно было соотнести с определёнными датировками. Возможно, лучшая с научной точки зрения работа была проведена Джонсом в 1934-1940 гг. в крепости возле Яффских ворот. Именно в этом месте, защищённом тремя Иродовыми башнями, сходились первая и вторая стены. Джонс обнаружил под внутренним двором крепости стену, построенную ещё до Ирода, в III или во II столетии до Р.Х., забирающую к югу и усиленную тремя башнями. Фундамент одной из этих башен до сих пор служит основанием существующей «Башни Давида», которая является одной из трех башен, построенных Иродом.

Положение и примерный план Антонии были установлены благодаря изысканиям французского археолога отца Винсента. Именно в этом месте был заточен Павел после того, как римский тысяченачальник забрал его у возмущенной толпы в Храме (Деян. 21: 27 и далее). Отец Винсент считает, что именно здесь Пилат допрашивал Иисуса (Мк. 15). Уровень древней мостовой в этом месте на 6,5 футов ниже современного её уровня. Практически единственными останками древних строений, возвышающимися над землей, является так называемая Арка Ecce Homo, названная так потому, что, согласно традиции, именно с этого места Пилат показал собравшейся толпе Иисуса, сказав: «Се, Человек!» (Ин. 19:5). На деле же арка эта не имеет никакого отношения к Башне Антония или к Иисусу. Эту арку, которая некогда была тройной, построил римский император Адриан (117-138 гг.). Она являлась триумфальной аркой, ведущей в новый построенный им город, из которого были изгнаны все евреи.

В Иерусалиме, в верхнем городе, паломникам показывают место, где, по преданию, стоял дом Каиафы и куда привели Иисуса, схваченного на горе Елеонской. Был ли он именно там, теперь установить невозможно. А вот погребение с прахом первосвященника Иосифа Каиафы было случайно обнаружено в 1994 г., когда гусеничный трактор, работавший в районе «Горы злого совещания», расположенной к югу от Иерусалима (где, по преданию, Каиафа и его приспешники замыслили погубить Иисуса), провалился в фамильный склеп этого первосвященника. Керамический оссуарий Каиафы в настоящее время находится в Музее Израиля в Иерусалиме, на экспозиции, посвящённой раннему христианству. Прах Каиафы перезахоронен недалеко от города. Каиафа, ставший первосвященником при поддержке римлян, не пользовался популярностью, почти все члены его семьи были истреблены зилотами в годы иудейского восстания.

Нет уверенности и в достоверности указаний на то место, где стоял дом, в котором происходила Тайная Вечеря (здание у Сионских ворот в Старом Городе, которое показывают туристам — Coenaculum, Трапезная, — построено в XIV в. как мемориал). Евангелия не говорят о нём ничего определённого (Мат. 26:22-23; Лук. 22:10-13); похоже, что Иисус с учениками встречали Пасху в гостях у совершенно постороннего человека в одном из домов Иерусалима. В этом нет ничего необычного, поскольку традиция предписывает иудеям угощать в этот день странников и не отказывать в гостеприимстве даже незнакомым людям. Coenaculum — «трапезная, верхний этаж» — термин, который св. Иероним употребляет при переводе на латинский двух разных греческих слов:  (Марк 14:15; Лук. 22:12, Деян. 1:13) с одинаковым значением «верхняя комната» (в римских городских домах столовая, как правило, находилась на втором этаже). Не ясно, правда, идентичны ли упомянутая в Евангелиях Трапезная Тайной Вечери и то помещение, куда возвратились ученики с горы Елеонской после Вознесения и о котором говорится в Деяниях.

Существующая в настоящее время постройка XIV в., известная как Coenaculum или «Церковь Апостолов», включает в себя некоторые элементы более раннего здания (части стен, ниши, фундамент). Поскольку иудейская традиция связывает с этим же местом погребение царя Давида, часть первого этажа занимает небольшая синагога. Христианский мемориал включает восстановленную трапезную, место Тайной Вечери, и часовню Св. Духа на втором этаже. Каждый мемориал имеет свой отдельный вход.

Что же касается более раннего здания, стоявшего на этом месте, то и христианская, и иудейская традиция согласны в том, что это была синагога. Вопрос лишь в том, чья синагога — иудейская или иудео-христианская. Епифаний, автор конца IV в., пишет (De Mensurius et Ponderibus, 14), что, когда император Адриан посетил Иерусалим в 131/2 г., на горе Сион стояли маленькая «Церковь Господа» и семь синагог. Христиане издавна считали, что в основании «Трапезной» лежит именно та иудео-христианская синагога, которую Епифаний называл «Церковью Господа» и которая была основана после разрушения Иерусалима вернувшимися из Пеллы около 73 г. беженцами, иудео-христианами. Иудеи считают, что это одна из тех семи иудейских синагог, которые видел Адриан. Одна из них, по свидетельству того же Епифания, ещё стояла во времена Константина Великого. Паломник из Бордо (предположительно, иудео-христианин, посетивший Иерусалим около 333 г.) пишет: «На Сионе, в пределах стен, можно видеть место, где был дворец Давида. Здесь было семь синагог, но осталась одна, а остальные были распаханы и засеяны, как сказал пророк Исайя»[80]. Примечательно, что он ничего не говорит о «Церкви Апостолов», только о месте, связанном с именем Давида.

Трапезная была обследована в 1949 г. Якобом Пинкерфельдом в связи с ремонтом здания, повреждённого артиллерийским снарядом во время войны за независимость. Он пришёл к заключению, что первоначальная постройка, ставшая частью так называемой «гробницы Давида», является иудейской синагогой I в. (присутствует характерная ниша для хранения свитков Торы; здание ориентировано на Храмовую Гору, а не на восток, как более поздние христианские церкви). Его аргументы приняты далеко не всеми, поскольку нет основания предполагать, что культовые сооружения первых христиан, ещё не окончательно порвавших с иудейской традицией (если они вообще имели возможность таковые строить), должны были как-то отличаться от обыкновенных синагог того времени.

Вероятнее всего, предание о том, что после разрушения Иерусалима на горе Сион обосновалась какая-то христианская или иудео-христианская община, — не более, чем легенда, как и рассказ Епифания о семи синагогах, увиденных здесь Адрианом. После разрушения Иерусалима на Сионском холме расположился лагерем Десятый легион. Он был выведен оттуда только в конце III в. Естественно, что посторонние на территорию военного лагеря не допускались, и ни о каком строительстве церквей или синагог на горе Сион в то время не могло быть и речи. К тому же и строить было некому — ни одного иудея или христианина (между которыми римляне тогда ещё не делали различия) в окрестностях разрушенного города не осталось. Таким образом, синагога, остатки которой стали основанием «Трапезной», могла быть построена только до первого иудейского восстания, а то здание, которое упоминает паломник из Бордо, — не ранее конца III в., после ухода Десятого легиона. С начала IV в. Сионский холм вновь стал обживаться, и со временем здесь были возведены все те культовые сооружения, которые, или следы которых, дошли до нашего времени.

Самым впечатляющим открытием, сделанным отцом Винсентом, были камни, которыми был некогда покрыт пол Антонии. Возможно, именно об этом каменном помосте говорит Иоанн (Ин.  19:13). На каменных плитах выцарапано поле для популярной римской игры, в которую, очевидно, играли находившиеся здесь воины.

Особый интерес из всех развалин построек этого периода представляет стена, выстроенная вокруг широкого двора Храма. Она замыкала куда большую площадь, чем прежде, поскольку иерусалимское святилище было теперь местом паломничества для евреев всего цивилизованного мира. Для того чтобы обеспечить нужный размер площади, необходимо было выстроить платформу, поддерживаемую колоннами и огромными сводами, над юго-восточной частью склона, круто уходящего здесь вниз. Эти своды, существующие и поныне, принято называть «Соломоновыми стойлами», поскольку традиция приписывает их именно Соломону. Говорят, что крестоносцы устроили здесь конюшню, и этим объясняется вторая часть названия.

Для поддержки платформы Ирод обвел её массивной опорной стеной, часть которой сохранилась с западной, южной и юго-восточной сторон ограды. Стена Плача, находящаяся с западной стороны, является наиболее известной её частью; характер нижних рядов кладки соответствует строительному искусству эпохи Ирода.

Описания Храма сохранились у Иосифа и в Мишне (трактат Middoth). Очевидно, это было величественное сооружение, сравнимое с огромными храмами римского мира. Храм был разграблен и сожжён в 70 г. от Р.Х., когда солдаты Тита уничтожили весь город (ср. Мк. 13:2)[81]. Был найден лишь один камень, состоящий из двух частей, который наверняка имел отношение к Храму. Некогда этот камень был частью ворот, ведущих во внутренний двор Храма. На нём написано по-гречески: «Ни один язычник не может входить в стены Храма. Того, кто нарушит [этот запрет], ждёт смертный [приговор], который [и] будет исполнен».

Общий план Храма определялся традицией и существовавшим святилищем. Ирод мог единственно сделать его выше, дополнить его великолепным портиком и искусно украсить (скажем, его фасад был выложен золотыми пластинами). Вокруг Храма находились окружённые аркадами дворики с замечательными колоннадами. Дефектная колонна, которая так и не была вывезена из каменоломни, в своё время была найдена перед Русским собором к северу от старого города. Ирод не успел завершить строительство этих двориков, оно было завершено всего за шесть лет до того, как был разрушен весь город.