Ессеи

Основными еврейскими сектами в Палестине при жизни Иисуса Христа были саддукеи, фарисеи и ессеи. Саддукеи были аристократическими, консервативными священниками, отвергавшими любую доктрину, которой они не могли найти в Писании, особенно сравнительно новые доктрины  воскрешения и будущего воздаяния в аду. Фарисеи были богословами и строгими законниками, принимавшими сложившиеся к тому времени доктрины небес и ада, воскрешения и бессмертия, и делали серьёзный акцент на устных интерпретациях Закона Моисея и считали их неотъемлемой частью традиции. Обе эти группы подвергаются в Новом Завете серьёзному осуждению, о третьей же группе — ессеях — здесь не сказано ни разу. Иосиф [Флавий] пишет, что они владели общей собственностью, вели достаточно аскетический образ жизни, придерживались высокой морали, которая была «лучше, чем у других людей», и не приносили жертв в Храме, поскольку «совершали собственные очистительные жертвоприношения»[82].

Сообщение Плиния о том, что ессеи (или, во всяком случае, их основная колония) жили близ Мёртвого моря, позволило отождествить их с группой, которой принадлежали кумранские свитки. Среди свитков имеются документы (прежде всего «Наставление в дисциплине»), содержащие массу неведомых нам прежде сведений об этой секте. Помимо прочего, были произведены раскопки общинного центра в Кирбет-Кумране. На месте иудейской крепости было обнаружено большое поселение, которое возникло в конце II в. до Р.Х., серьёзно пострадало от землетрясения в 31 г. до Р.Х., было восстановлено и, наконец, полностью уничтожено в 68 г. от Р.Х. Десятым римским легионом. После этого до конца I в. здесь существовал лишь военный форт. Открытие скриптория свидетельствовало о том, что в общинном центре ессеи изучали Писание и переписывали свитки для библиотеки. Здесь же у них проходили общие трапезы и моления, жили же они, вероятно, в пещерах, находящихся на соседних склонах.

Из документов мы узнаём о том, что секта была основана во времена Маккавеев неким «Учителем Праведности». Группа отправилась в пустыню с тем, чтобы «подготовить путь Господу», считая себя особым сообществом, «соединённым так, [чтобы составить] святая святых и общий дом для Израиля [израильтян], идущих путём совершенства»[83].

Подобно ученикам Иоанна Крестителя и Иисуса, эта группа являла собой своеобразное эсхатологическое сообщество, имевшее особую дисциплину и цель, заключавшуюся в подготовке к последним временам, когда Мессией будет установлено Царство Божие. Они возродили давнюю израильскую концепцию «священной войны», представленную, главным образом, во Второзаконии, и организовали своеобразную «армию спасения», отличающуюся жёсткой дисциплиной и организацией. Подобно новозаветному сообществу, они, вероятно, избирали из своей среды двенадцать лидеров, число которых, возможно, должно было символизировать число колен Израилевых[84]. Вся собственность была у них общей (ср. Деян. 4:32-37), главным же в их жизни было совместное изучение Писания и таинство общей трапезы, на которой священник «простирал руку, дабы призвать благословение на начатки хлеба и вина».

Человек, желавший войти в группу, должен был оставить все прежние связи и пройти определённое обучение. Обрядом посвящения в ессеи было крещение, которое периодически повторялось, дабы избавить членов секты от дурных мыслей и намерений, чему уделялось особое внимание. Ессеи периодически представали перед старейшинами. Процедура «обличения» ближнего чрезвычайно похожа на то, о чём говорит Иисус (Мф. 18:15-17)[85]. Ессеи считали себя следующими «Пути» (ср. Деян. 9:2 — в русской Библии дан перевод «последующих сему учению»), причём одним из имён, которыми они называли своё сообщество, было слово «многие», созвучное «множеству» в Деян. 4:32; 6:2, 5; 15:12, 30. Таким образом, мы можем говорить о наличии ряда похожих моментов в сообществе ессеев и в ранней иерусалимской церкви.

Ранняя церковь понимала, что многие из прообразований Ветхого Завета исполнились в ходе событий, ставших её началом. Такой метод интерпретации Писания нельзя назвать раввинистическим, однако он подобен библейским комментариям ессеев, в которых история секты находит подтверждение в предсказаниях Ветхого Завета. Они даже имели подборку выдержек из Писания, в которых шла речь о Мессии, подобную той, которой, как полагают некоторые исследователи, располагал автор Евангелия от Матфея.

Ессеи, возможно, испытывали влияние иранской или зороастрийской религиозной мысли, поскольку мир представлялся им ареной конфликта между силами добра и зла, света и тьмы, истины и лжи[86]. Такого же рода этический дуализм свойствен Новому Завету, в особенности же посланиям Павла (Еф. 2:2; 3:10) и Иоанна. Слова апостола Иоанна о различении духов (1 Ин. 4:6) очень напоминают ессейскую доктрину  двух духов — истины и заблуждения, и «дух истины» (Ин. 14:17; 15:26; 16:13) здесь также не является непосредственной данностью, поскольку «истина», согласно Иоанну, является чем-то таким, к чему должно прийти, что надлежит сотворить (Ин. 3:21). Иоанн также часто прибегает к противопоставлению света и тьмы. Эта же особенность взглядов Иоанна характерна и для теологии ессеев.

Впрочем, отличия ессеев и христиан представляются более впечатляющими, чем их общие черты. Члены кумранской секты были консервативными законниками, искавшими спасения в Законе Моисея, предварявшем пришествие Мессии и его царства.  Христианское же благовестие не могло быть помещено в «мехи ветхие» Моисеева Закона. Христос желал спасения всем грешникам, но никак не группе избранных последователей. Новая праведность ессеев нисколько не походит на христианское благовестие Божественной любви, точно так же, как фигура Христа совершенно не похожа на «Учителя Праведности» ессеев.