Закон, аскеза, жизнь

Стремление очиститься перед лицом Господа Элохима обращает евреев к аскезе. Закон и аскеза тесно переплетены: сфера их действия — это не только социальные взаимоотношения, но и частная жизнь, мысли, чувства, сексуальные отношения. Здесь со всей суровостью проявляется религиозный характер закона, утверждаемого древностью. Источник права — Бог. Он регулирует течение жизненного процесса. Он заставляет человека обратиться к своим корням, своему пониманию мира, обрести внутреннюю свободу в соблюдении аскезы и закона. Мысль о связи социальных проявлений и аскетического очищения, приобщения к Господу подчеркивается постоянно. Закон приобретает таким образом трансцендентальное значение.

Закон евреев, который занимает в Пятикнижии центральное место, имеет решающее значение для общественной жизни. Закон времен патриархов нам известен лишь в фрагментах. Традиция приобретает определенность в эпоху Моисея, затем приспосабливается к условиям земли Ханаана, постоянно обогащается благодаря пророческому проповедничеству и практическому опыту царской администрации. Царь в Израиле, как и везде на Древнем Востоке, является хранителем закона и верховным судьей. Он — защитник вдов, сирот, бедных, иноземцев. Он обязан судить по справедливости: евреи, следуя общей практике государств Древнего Востока, пренебрегают юридическим формализмом, который характеризует римский закон. Юридическая практика исключительно устная: закон зафиксирован в письменном виде в кодексах, но также хранится в устной традиции, и собственно делопроизводство не требует письменных документов. Эта устная традиция дошла до нас лишь в поздних кодексах Мишна[50], Талмуда и решениями раввинов. Эти разнородные источники трудно точно датировать, но вся совокупность этого юридического корпуса текстов дает достаточно полное представление о законодательстве.

Юридическая традиция евреев имеет в сравнении с соседними народами свои особенности, не только в определении правонарушений и наказания, но в самом духе законов. Постоянно подчеркивает, что источником закона является Бог, передавший его Моисею, который является лишь глашатаем Господа,

Его воли. Закон, провозглашенный на Синае, регулирует жизнь избранного Господом народа.

Кроме того, закон, божественный в своем истоке, — следствие завета, союза, «берит», который народ заключил с Господом. Это общественный договор, божественный по своему происхождению, чья значимость подтверждается историческими событиями: после потопа, у подножия Синая, во времена Иисуса Навина, Иосии. Связь закона евреев с Богом придает ему совершенно особенный характер. Он оказывается органично вписанным в повседневность: гражданские, муниципальные процедуры, наказания криминальных проявлений смешаны в тексте Библии с теологическими рассуждениями, моральными предписаниями, международным правом, рекомендациями по соблюдению чистоты путем аскезы, духовного и физического очищения. Самые значимые законы обсуждаются активно, часто с глубокой страстью. Тора отражает повседневную жизнь, определяет дурное и благое.

Древние законодательства различают гражданское и уголовное право, мораль и религиозный закон. В Израиле гражданские законы тесно связаны с религиозными установлениями, моралью и мистикой. Закон ведет к воплощению воли Господа. Давид, вступивший в незаконную связь с Вирсавией и избавившийся от помехи в лице ее мужа, послав его на смерть, вершит грех против Господа.

Евреи стремятся все увидеть через призму связи с Богом. Их закон суров, он сохраняет отзвуки древнего предписания: «Око за око, зуб за зуб». Библейский закон — это закон бедных крестьян и пастухов. Жизнь более высоких представителей общества, врачей или строителей, не регламентирована так жестко, как это было в Месопотамии. Законодательство в этом плане будет усовершенствовано лишь в царские времена. Власть отца, абсолютного властителя в патриархальную эпоху, ограничена: он не может уничтожить своих детей, не может приютить иностранца и нарушить кровное право наследования. Эти ограничения касаются также условий передачи в пользование земель, обеспечивавших неотчуждаемость ресурсов от собственности семьи и рода.

Закон утверждает санкции для правонарушителей, передавая их в руки правосудия. Но верховным судьей всегда остается Бог, источник и хранитель закона. Запрет ссуды под процент, ростовщичества, предписание делиться с бедным, защищать вдов, сирот, иноземцев, осуждение коррупции, обычай оставлять при сборе урожая беднякам края полей или десятину каждые три года — все эти правила установлены непосредственно Богом, и Он сам карает ослушника за их несоблюдение. Здесь также видна связь обыденного и вечного.

Священники и левиты являются глашатаями закона и воли Господней. Левиты владеют городами, пастбищами, определенными доходами. Иноземец также должен быть защищен законом: его не должно преследовать и допускать по отношению к нему несправедливость, он подчиняется тем же законам, что и гражданин. Однако гражданин все же имеет некоторое преимущество: ситуация, когда пришелец становится «главою», а израильтянин — «хвостом», расценивается как проклятие. Терпимость сталкивается с необходимостью утверждения главенства избранного народа.

Нужно различать метека, «гер» и иностранца, «нокри». С иностранца можно взимать проценты за ссуду, заставить его платить долги, даже после года отсрочки — когда он находится вне еврейского города, у него нет обязанностей, но он не пользуется и льготами.

Гражданский закон защищает работника по найму и раба. Еврейское общество организовано по иерархическому принципу, однако здесь отчетливо видно стремление уравнять в правах различные слои населения.

Подобные тенденции проявляются в области морали и религиозных принципах. Гражданские законы предусматривают ответственность в случае нанесения ущерба. Человек, не закрывший колодец, наказывается в зависимости от степени урона, который он нанес ближнему. Крестьянин несет ответственность, если его животные пасутся на поле соседа, и отвечает, когда они ранят человека или животное. Он должен тогда привести свое животное, даже если пострадавший — его враг, и облегчить ношу, которое несет вьючное животное пострадавшего.

Здесь, как и в других случаях, все вопросы решаются на словах. Лейтмотивом, однако, звучит настойчивое предписание не лгать, не обманывать в мере и весе, честно платить подати.

Связь закона с Богом еще ярче проявляется в наказаниях за преступления против жизни. Ответственность здесь ложится не только на человека, но и на животное. В противоположность светскому законодательству других народов Древнего Востока здесь животное, убившее или ранившее человека, подвергается наказанию. Его карает Господь, создавший всемирную гармонию высшего Завета. Быка, убившего человека, забрасывают камнями: его мясо считается нечистым, его не едят. Животное, принявшее участие в половом акте с женщиной или мужчиной, также должно быть предано смерти. Закон исходит здесь не только из принципа морали, но и из необходимости ограничения всякого греха, всякого препятствия соблюдению законов Завета.

Закон устанавливает принцип личной ответственности: «Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов». Этот принцип установился далеко не сразу. Тексты Библии несут следы эпохи, когда Господь «наказывал беззакония отцов в детях до третьего и четвертого колена». В более поздние времена принцип коллективной ответственности имеет значение в особых случаях, как, например, принесение детей в жертву Молоху[51]. Бог наказывает содеявшего это злое дело и его семью. В данном и подобных случаях общество берет на себя ответственность за коллективную кару.

Закон различает наказание, осуществляемое трибуналом, и кару Господа: «И если какая душа обратится к вызывающим мертвых и к волшебникам, чтобы блудно ходить вслед их, то Я обращу лице мое на ту душу и истреблю ее из народа ее». Если бы преступное принесение детей в жертву Молоху не было бы наказано трибуналом, виновных покарал бы сам Господь, «поправ их». К различным способам наказания: побиванию камнями, повешению, удушению, сожжению — необходимо прибавить еще один, небесного происхождения — попрание преступной души. Святотатство наказывается «попранием» виновного. В случае адюльтера сам Бог свидетельствует о виновности женщины.

Проступки, наказываемые непосредственно Господом, могут быть искуплены в ряде случаев принесением жертв. Свидетель, который отказался дать показания, может довериться священнику и принести жертву: тогда он может быть спокоен за искупление своей вины. Напротив, гражданский закон часто и с суровостью преследует религиозные проступки, например, несоблюдение субботы, упоминание всуе имени Господа, ложное пророчество, колдовство, идолопоклонство. Все это в глазах Господа является мерзостью, как и сексуальные извращения, адюльтер, инцест, гомосексуализм. Не только Бог и люди должны карать эти «ужасы», но сама земля отвергает таких преступников.

Земля не прощает, если ей пришлось выпить кровь преступника. Если, например, не найден убийца, жители должны принести в жертву телку, чтобы искупить кровопролитие невинно убиенного. Здесь также юридическая практика тесно связана с религиозными установлениями. В случае словесного оскорбления или нанесения физических увечий родителям виновник также может быть наказан смертью, поскольку на Синае Господь провозгласил, что отца и мать должно почитать.

Тяжесть преступления также имеет значение. Преднамеренное убийство всегда наказывается смертью, непреднамеренное — никогда. Иногда закон требует возмездия, которое может нам показаться несоответствующим тяжести проступка. Однако чаще тяжесть наказания определяется степенью понесенного ущерба. Слово «закон» имеет в древнееврейском языке одиннадцать синонимов (Пс. 108). Это говорит о том, насколько понятие правосудия играло важную роль в жизни Иоиля. Для еврейского народа личная аскеза, жизнь народа и юридическая практика были тесно связаны. Закон, данный Господом, определяет гармоничную жизнь человека, семьи, народа.

Иоиль в своей повседневной жизни привержен Торе Господа Элохима, как того требуют от него традиции его отцов.