Аравийский полуостров до Мухаммеда

В первые века Римской империи Южная Аравмя еще переживала период относительного процветания.

Колыбель семитических народов, с незапамятных времен населенная кочевыми племенами бедуинов, из которых в конце второго тысячелетия до н. э. выделились евреи, — средиземноморская зона обширного и бесплодного полуострова, территория нынешней Саудовской Аравии и Йемена, послужила прибежищем цивилизации, очень близкой по своему политическому и социальному устройству к первоначальному состоянию Вавилонской, Ассирийской или Египетской империи[287].

Развитие орошения в менее каменистых и пустынных местностях и расширение торгового обмена в связи с доставкой из Индии через район Красного моря в Средиземноморье пряностей, тканей, сырья и дешевых рабов способствовали впоследствии образованию в нескольких крупных центрах (таких, как Мекка и Ятриб, будущая Медина, или город пророка) оседлого населения, которое располагалось вдоль большой караванной дороги из Азии в Европу.

Религия этого населения соответствовала переходному периоду от разложения и дробления племенного общества к созданию очагов более совершенной городской цивилизации. Культ природы, деревьев и священных камней уступал место почитанию местных богов, с тенденцией к формированию свойственного горожанам монотеизма. Многочисленные в Аравии иудейские колонии и влияние отдельных групп христиан, отколовшихся от римской да и от византийской церкви, придавали этому процессу религиозного развития еще большую интенсивность.

Одного из древнейших племенных богов, Хубала (Hubal), которому в Мекке был сооружен пользовавшийся популярностью храм, куда стекались многочисленные паломники, постепенно начали звать аллах (Allah), что, впрочем, представляет не имя собственное, а преобразованное арабское выражение аль-илах (Al-Ilah), то есть «всемогущий». Так называли божество, во всем (даже в форме имени) подобное древнему Га-Элохим (Ha-Elohim) в Библии.

В начале VII века н. э. обстановка в Аравии в корне изменилась. Экономический и духовный кризис всколыхнул все ее общество. Столетия раздоров и опустошительных войн, особенно нашествия эфиопов с юга, вынудили население забросить земледелие. Древняя караванная дорога вдоль побережья Красного моря опустела, и торговые пути переместились на плоскогорья Ирана, где деспотический порядок империи сассанидов обеспечивал купцам большую безопасность. Жизнь арабских племен становилась все более необеспеченной, ускорился упадок городов и областей, которые в римскую эпоху находились в несравненно лучшем состоянии (на память приходит имя «Аравии счастливой» — «Aravia felix», данное античными географами этой стране).

Как часто случается в периоды перехода от одного общества к другому, экономический и имущественный упадок и вытекающее из него недовольство выразились в религиозном кризисе. Маркс и Энгельс подчеркивали в своей переписке 1853 года, что почти всегда история Востока принимает форму истории религий. Это особенно справедливо по отношению к евреям и арабам, несколько менее — к индийцам и китайцам. Маркс и Энгельс усматривают причину этого явления в отсутствии крупной земельной собственности и вытекающего отсюда особого устройства общества с характерным отсутствием крупных землевладельцев, властелинов земель и людей, и в большем рассеянии и дроблении подначальных слоев общества[288].

Религиозный кризис арабского мира в высшей мере выразился в личности Мухаммеда. Его рождение (в 570 или 571 году) совпало с окончательным изгнанием эфиопских завоевателей из Йемена и безуспешной попыткой арабских скотоводов и бедуинских племен из Мекки снова, хотя бы частично, взять в свои руки торговлю с Востоком и вернуть старому караванному пути по побережью Красного моря его былую безопасность, чему благоприятствовали ежегодные паломничества к святилищу, где был выставлен для верующих большой черный камень Кааба, с той поры отождествлявшийся с местным богом Хубалом. Эти паломничества Мухаммед впоследствии преобразовал, сохранив их основные признаки, и в этом преображенном виде они практикуются и в наше время[289].

Чёрный камень Кааба в Мекке. Рисунок из средневековой арабской рукописи.

Предание создало личности Мухаммеда сложное жизнеописание, в котором утверждается, что он с самого начала сознавал свою роль объединителя арабских племен в единой вере, способной охватить все стороны жизни, начиная с политики и кончая моралью, от семейных обычаев до правосудия, экономики и религии. В действительности же дело обстояло совсем иначе.

Вплоть до своего «побега» в Медину в 622 году, который позже стал первым годом мусульманского летоисчисления (хиджра), бывший наемный пастух Мухаммед состоял на службе у богатой вдовы Хадиджи, занимавшейся торговлей. Хадиджа стала впоследствии его первой женой. Мухаммед постоянно испытывал на себе превратности кочевой жизни бедуинов, верил, что нашел причину упадка своего народа в испорченности городской жизни, в забвении культа древнего племенного бога и распространении идолопоклонства, свойственного обществу с денежным обращением и торговлей. Тому же учили первые пророки Израиля, которые видели в отказе от культа Яхве причину разорения страны, и даже сам Иисус, изображавшийся в евангелиях реформатором, призывавшим обратиться к истинной вере, пока на мир не обрушилась карающая рука божества.