Сила животных

В отношении использования силы животных дело обстояло по-другому. Насколько можно судить, эпоха 1000 года была отмечена началом решительного прогресса в области использования упряжных лошадей. Именно в это время начало распространяться то, что сейчас называется упряжью.

С древних времен было принято соединять лошадь с повозкой при помощи ремня из гибкой кожи, который крепился вокруг лошадиной шеи. К этому ремню присоединялись постромки. В результате лошадь была вынуждена держать голову высоко поднятой, и тяжесть повозки давила ей на горло на уровне трахеи, мешая дыханию. Если груз перевозили, взвалив его на спину самой лошади, то ее избавляли от подобного удушения, давая возможность опустить голову и достичь таким образом положения, более подходящего для создания тяги. Это положение достигалось благодаря жестко закрепленному кольцу вокруг лопаток, которое можно увидеть на китайских изображениях II века, в то время как Запад начал пользоваться им лишь в конце X века. Известно, что такое кольцо должно было служить столько же времени, сколько сама упряжная лошадь. Аналогичного результата можно достичь при помощи грудного ремня, в первую очередь использовавшегося в армии. Приблизительно в то же самое время единственный известный в древности вид упряжи — параллельная упряжь — стал заменяться последовательной упряжью, что также увеличивало силу тяги.

Еще одним прогрессивным изменением в способе использования лошадиной, а также воловьей (ибо волы запрягались в ярмо еще в эпоху античности) силы было изобретение подков, которые предотвращали быстрое стирание копыт животных. Первые упоминания о подкованных лошадях относятся к X веку. К концу XI века их становится очень много. Следовательно, это важное нововведение внедрялось как раз около 1000 года.

Революция в способе упряжи, которую в 1931 году описал для широкой публики в своем знаменитом труде майор Лефевр де Ноэтт[188], в 3-4 раза повысила производительность упряжной лошади. Но, как отметил Бертран Жиль в своей «Истории техники», вначале это привело лишь к весьма скромным достижениям. Для того чтобы работала животная сила, нужны маневренные колесные средства и хорошее состояние дорог. А четырехколесные повозки, единственно способные перевозить большие грузы, еще не имели подвижного дышла. Что до телег на двух колесах и с оглоблями, то они, похоже, вообще не были известны. Так что любой поворот стоил больших усилий. Впрочем, и пути передвижения находились в плачевном состоянии. Если некоторые из меровингов (вспомним знаменитую «дорогу Брунгильды»)[189] и первые каролинги умели хоть как-то поддерживать в приличном состоянии то, что осталось от древних римских дорог, и сами построили несколько новых, то хаос X века привел к их глубокому запустению. Прибавим к этому, что мостов было мало и они находились в ужасном состоянии, свидетельством чему служит известное нам описание Ришера.

Так что не на дорогах было суждено проявиться преимуществам лошадей, которых стали более широко использовать уже в XI веке: пока это происходило в полях, где лошадь тянула плуг или борону. Она оказалась более выносливой и подвижной, нежели вол, и, не сводя применение волов полностью на нет, лошадь все же постепенно вытесняла их во многих регионах.

Те, кто не имел дорогостоящих лошадей и волов, пользовались ослами, достаточно неприхотливыми животными, которых также можно было впрягать в плуг. Хотя, конечно, сила у осла значительно меньше.