Монгольское иго

Нашествие

Пространство, занятое монгольской империей, почти совпало с пространством Евразии.

Г. Вернадский

В тот же год пришли народы, о которых никто точно не знает, кто они и откуда появились, и каков их язык, и какого они племени, и какой веры.

Лаврентьевская летопись

Неизвестно откуда неизвестные народы пришли в южнорусские степи в 1223 г. На берегах реки Калки, впадавшей в Азовское море, русские войска вступили в бой с таинственным противником и были наголову разбиты. Коалиция русских князей - Киевского, Галичского, Черниговского, Смоленского - насчитывала 80 тыс. человек. Они пришли на помощь половцам, которые не могли противостоять всадникам, появившимся на их территории.

Князья не знали, что перед ними кавалерийский корпус монгольской армии, насчитывавший 25 тыс. воинов и посланный Чингис-ханом в разведку. Им командовали гениальные полководцы Джебе и Субэдэй. Начав с погони за султаном Хорезма Мухаммедом, монголы прошли через Персию, Азербайджан, Грузию, через Дербент ворвались в степи северного Кавказа. На своем пути они брали и уничтожали города, мирное население, громили армии.

Половецкий хан Котян, тесть князя Галича Мстислава Удалого, просил защитить его земли, и русские князья, собравшись в Киеве, решили помочь половцам, но не ждать неприятеля, а выйти ему навстречу. Монгольские полководцы, следуя своей обычной тактике, отступали, пока не утомили врага. Мстислав Удалой с половцами бросился в атаку, не дожидаясь киевской дружины, и был разбит. Киевский князь, осажденный в своем укрепленном лагере, сопротивлялся 3 дня, вынужден был сдаться и после этого был убит вместе с воинами. Разрушив до основания город Козельск, принадлежавший князю Мстиславу Черниговскому, также вышедшему на войну с монголами, Джебе и Субэдэй разграбили генуэзские колонии в Крыму, переправились через Волгу, потрепали камских булгар, а затем вернулись в родные степи к северу от Сыр-Дарьи.

Один из самых удивительных в истории войн кавалерийский рейд закончился. Была произведена разведка. Было сделано предупреждение, на которое русские князья не обратили никакого внимания. Готовилось еще одно нашествие из глубин Азии, размах которого никто не мог себе представить. Ибо никто себе не представлял размеры империи, завоеванной Чингис-ханом в течение двух десятилетий войн и побед. В год смерти Чингиса (1227) его владения расстилались от границ Кореи до Каспийского моря, включали значительную часть Китая, Среднюю Азию, Афганистан, Персию. Границы степной империи непрестанно расширялись. Бич Божий, как называли Чингис-хана современники, составил конкретные планы завоевания мира.

Ренс Груссе пишет, что Чингис-хан резюмирует 12 веков нашествий степных кочевых народов на оседлые цивилизации - ни один из его предшественников не оставил после себя такой страшной репутации. Историк характеризует великого завоевателя: «Он воздвиг террор в систему управления, а резню населения в методический институт»1. Добавляя при этом; «В рамках своего образа жизни, своей среды и расы, Чингис-хан представляется нам человеком вдумчивым, обладающим твердым здравым смыслом, удивительно уравновешенным, умеющим слушать, верным другом, щедрым и отзывчивым, несмотря на суровость, обладающим подлинными административными талантами, если понимать под этим управление кочевыми, а не оседлыми народами»2.

Можно бы сказать, что французский историк упрекает хана монголов, что он жег города и вырезал жителей, сопротивлявшихся его армиям. И для этого, как свидетельствуют многочисленные свидетельства, имелись все основания. Но кто не делал этого в XII и XIII вв.? Как на востоке, так и на западе уничтожение врага - городов и населения - было общепринятым, традиционным способом войны. Несомненно также, что террор был одним из инструментов психологического воздействия на противника, которым монголы великолепно пользовались. Рассказы об их зверствах ослабляли волю к сопротивлению еще непокоренных народов.

Администрация монгольской империи, которую создал Чингис, была, прежде всего, военной организацией. Кочевое государство представляло собой армию на марше. Хан был неограниченным властелином, который избирался войском на курултае. Всеобщее равенство выражалось в том, что все одинаково подчинялись хану. Судебная власть - яса (закон) - была отделена от ханской, ибо он мог требовать соблюдения закона, но не его нарушения. Армия делилась на десятки, сотни, тысячи, воины должны были служить с 14 до 70 лет. Для обеспечения порядка была создана десятитысячная гвардия. Железная дисциплина была основным законом - за ее нарушение было два наказания: смертная казнь и ссылка в Сибирь.

Прочность этой организации подтвердилась после смерти основателя империи. Раздел владений между сыновьями был произведен на курултае в 1229 г. Преемником Чингиса стал третий сын - Угедей.

В 1235 г. курултай, собравшийся по традиции в столице империи - Каракоруме, основанной на р. Орхон, в родных местах Чингис-хана, принял решение о начале мировой войны. Монгольские армии были двинуты в трех направлениях: в Южный Китай и Корею; в Персию и Закавказье; в сторону русских земель. Во главе третьей армии был поставлен Батый, сын умершего до смерти отца старшего сына Чингиса - Джучи. Непосредственное командование войсками было поручено Субэдэю, воевавшему в Руси в 1223 г. на р. Калке.

Батый получил 30 тыс. воинов - 4 тыс. монголов и примерно 25 тыс. татар, одного из покоренных степных племен. Русский историк пишет: «Господство у нас Чингисидов можно назвать игом монгольским, так как династия была монгольского происхождения, но можно назвать и татарским игом, потому, что подавляющую массу завоевателей составляли татары; можно назвать и игом монголо-татарским»3. Войско, выделенное Батыю (столько же получили другие наследники), должно было служить завоеванию территории, полагавшейся Джучи, а поскольку он умер - его сыну. Джучиев улус, как стали называть владения, завоеванные Батыем, включал степи к востоку от Иртыша, в том числе богатый Хорезм, а также все земли к западу от Волги, которые будут добыты.

Первый удар армии Батыя был нанесен по волжским булгарам в 1223 г. Джебе и Субэдэй понесли здесь единственное поражение. У монголов была длинная память: захватив столицу - Великий город - они уничтожили всех жителей до единого. В это время, как записал летописец, великий князь владимирский Юрий справлял свадьбу двух своих сыновей, не понимая нависшей опасности.

В конце 1237 г. Батый переходит Волгу - начинается вторжение на территорию Руси. Рязанские князья, отказавшись покориться и уплатить дань - десятину, - решили сопротивляться. Помощь, которую они просили у Михаила Черниговского и Юрия Владимирского, не пришла. Осажденная Рязань держалась пять дней и пала на шестой. Погибли все воины и воеводы, город был разрушен, жители убиты. Следом пали и другие города. Только дым и пепел можно было увидеть на Рязанской земле - записано в летописи.

Не смогла защититься и Владимирская земля - в феврале 1238 г, сожжены Москва, а также главные города княжества - Суздаль и Владимир. В сражении на р. Сити суздальская дружина под водительством князя Юрия была совершенно разгромлена, князь убит. Татары двинулись на запад - взяли и разрушили Тверь, Ярославль и продолжали движение к Новгороду. Не доходя сотни километров, они повернули обратно. Возможно, татарской кавалерии помешали болота и леса, трудно проходимые весной, возможно - новгородские купцы откупились.

В 1238 г. армия Батыя отдыхала в низовьях Дона и Волги. В 1239 г. татары разорили южную Русь - Чернигов, Переяславль, в декабре 1240 г., после отчаянного сопротивления был взят Киев и почти целиком разрушен. Затем пришла очередь Галицкого княжества - князь Даниил (как Михаил Черниговский до него) бежал в Венгрию, главные города галицко-Волынской земли были разрушены. В начале 1241 г. монгольские войска разделились: одна армия пошла на Польшу, вторая (во главе с Батыем и Субэ-дэем) - на Венгрию. «Впервые, - пишет немецкий историк, вся Азия была объединена, в то время как Европа, раздираемая сильными течениями, была разъединена, раскрошена, разложена на тысячи антагонистических сил»4. Первая монгольская армия, перейдя 13 февраля 1241 г. Вислу, овладела Сандомиром, разбила польскую армию под Хмельником, подошла к столице Кракову. Польский князь Болеслав IV бежал в Моравию, оставленный жителями город татары сожгли. 9 апреля собранная наспех польским князем Генрихом Силезским армия, состоявшая из немецких, польских, славянских рыцарей, была наголову разбита и почти целиком уничтожена монгольской кавалерией в сражении под Лигницей. Заняв Бреславль, первая монгольская армия повернула на юг и через Моравию и Словакию вышла на венгерскую равнину, где встретилась на р. Тисе со второй главной армией, которая находилась в Венгрии, проникнув через Карпаты, со стороны Галицкого княжества и Молдавии. Объединенные монгольские войска под командованием Субэдэя разгромили мадьяр 11 апреля 1241 г.

На Рождество монголы переходят по льду Дунай и захватывают Пешт. Венгерский король Бела V бежит к Адриатическому морю. Субэдэй посылает в погоню отряд, который доходит до Сплита и Дубровника. Тем временем Батый подходит к Вене. Объятая ужасом Европа готовится к обороне. Немецкий король Конрад объявляет в мае 1241 г. в Эсслингене внутренний мир и призывает к крестовому походу против татар. Их имя произносится «тартар», как преисподняя, в них видят исчадия ада.

На далеком Западе Батый получил известие о смерти великого хана Угедея, занявшего трон Чингиса. Предстояли выборы нового великого хана монголов, которые требовали личного присутствия Батыя в Каракоруме. Он приказывает своей армии возвращаться в приволжские степи. Поход был завершен. Его важнейшим результатом было включение Руси в Джучиев улус, в состав империи, которая охватывала в середине VIII в. огромное пространство - от Тихого океана до Адриатики, почти точно совпадавшее с пространством Евразии. На территории бывшей империи Рюриковичей воцаряется монгольское иго.

В народном сознании время монгольского ига - XIII-XV вв. - оставило четкую, однозначную память: чужеземная власть, рабство, насилие, своеволие. В памяти народа - татарин: это враг, неверный (басурман), чужой насильник. В 1969 г., в разгар советско-китайского конфликта, высшей точкой которого было вооруженное столкновение на берегах Уссури, Евгений Евтушенко в патриотическом стихотворении сравнил Мао с Батыем. Поэт предупреждал о «желтой опасности». «Владимир и Клев, вы видите - в сумерках чадных у новых батыев качаются бомбы в колчанах…» Колючие сорные травы в русском языке называются татарин, татарник.

Историки оценивают период монгольского ига иначе, с другой перспективы. Николай Карамзин, автор первой монументальной истории русского государства., констатируя, что нашествие Батыя «перевернуло Россию», настаивает на «благе, которым обернулось несчастье»: разрушение способствовало объединению. Княжеские междоусобицы могли продолжаться еще сто лет или больше и, в результате, привести к полной гибели страны. Николай Карамзин делает заключение: Москва обязана своим величием хану5. Сто лет спустя Василий Ключевский, виднейший историк своего времени, характеризует северно-русских князей XIII в.: «плохо помнили старое родовое и земское предание и еще меньше чтили его, были свободны от чувства родства и общественного долга.. Если бы они были предоставлены вполне самим собой, они разнесли бы всю Русь на бессвязные, вечно враждующие между собой удельные лоскутья». Но князья не были самостоятельными правителями - они были данниками татар. «Власть ордынского хана, - резюмирует историк, - давала хотя призрак единства мельчавшим и взаимно отчуждавшимся вотчинным углам русских князей». Мастер афоризмов, Ключевский пишет: «Власть хана была грубым татарским ножом, разрезавшим узлы, в какие князья умели запутывать дела своей земли»6. С этим совершенно согласен Ал. Кизеветтер: «Внешнее влияние татарского ига… благоприятствует объединению князей»7.

Трактовка ига принимает особую окраску в короткий период господства историков-марксистов в науке о прошлом. Осуждение национализма, в том числе и «великорусского шовинизма», признание «классовой борьбы» движущей силой истории позволили Милице Нечкиной, виднейшему советскому историку, писать: «Жестокости» и «зверства» татар, на описание которых русские историки-националисты не жалели самых мрачных красок, были в феодальную эпоху обычным спутником любых феодальных столкновений. Убийство пленных, ослепление, обращение в рабство и т.д. обычно сопутствовали и стычкам отдельных русских феодалов между собою». Историк-марксист обнаруживает, что «трудовое население покоряемых татарами земель зачастую рассматривало их в начале покорения как союзников в борьбе против угнетателей - русских князей и половецкой аристократии. Поэтому были случаи массовых восстаний, шедших навстречу татарским завоеваниям». Наконец, Милица Нечкина настаивает на «бесспорно огромном культурном влиянии, оказанном татарами на обычаи, юридические отношения, язык и быт русских»8.

Историки XIX в. видели положительную сторону татарского ига - катализатора возникновения единого русского государства во главе с Москвой. Советские марксисты 20-х-начала 30-х годов находили в татарском нашествии аргументы, подтверждавшие их тезис о феодальном характере русского средневековья и классовой борьбе трудящихся с угнетателями в XIII-XIV вв., а следовательно, правоту учения Маркса. Георгий Вернадский, внесший значительный вклад в евразийскую теорию, считал, что «монгольское наследство облегчило русскому народу создание плоти евразийского государства»9. Русь, включенная в гигантскую монгольскую империю - от Тихого океана до Адриатики - получила, как бы, эскиз своего будущего, географическую карту своего потенциального распространения. Современный историк и этнолог Лев Гумилев, последовательный «евразиец», говорит даже о том, что «систему русско-татарских отношений, существовавшую до 1312 г., следует назвать симбиозом». Датой разрыва он считает год, когда ислам стал государственной религией татар. Если принять эту несомненно спорную дату, то симбиоз продолжался три четверти века.

Слово «иго» - однозначно. Выражение «татарское иго» нуждается в определении, разъяснениях, комментариях. До сегодняшнего дня им пользуются в качестве оправдания отсталости, объяснения особого пути развития России. Алиби «татарского ига» оборачивается историческим счетом, предъявляемым Западу за его спасение от монгольского нашествия. Татарские зверства остались прочно в русском сознании. Летописные хроники страшных лет нашествия полны рассказов о жестокости, беспощадности «безбожных татар». Но в «Лаврентьевской летописи», например, рядом стоят две записи: «В тот же год татары взяли Переяславль Русский, и епископа убили, и людей перебили, а город сожгли огнем, и, захватив много пленников и добычи, отступили»; «В тот же год Ярослав пошел к Каменцу; он захватил город Каменец, а княгиню Михаила и большую добычу забрал с собой». Татары по отношению к русским действуют точно так же, как русский князь по отношению к сородичам.

Разрушения, причиненные татарами, потери б войне с ними сравнимы с разрушениями и потерями, которые были результатом междоусобных схваток. Характер «ига» определялся прежде всего демографией. Чингис-хан оставил в наследство старшему сыну Джучи все земли к востоку от Иртыша, куда может дойти монгольский конь. Сын Джучи Батый дошел со своими всадниками до Днестра и устья Дуная. Примерно 8 млн. обитателей Восточной Европы были покорены 30-тысячной конной армией. Современные историки отвергают сообщения современников о сотнях тысяч «диких язычников», сокрушавших все на своем пути. Главной силой монгол, их «атомной бомбой» был конь. Каждому всаднику нужно было три лошади - для смены и для багажа. Даже стотысячная армия (летописцы говорят о 250-300 тыс.) нуждалась в таком количестве лошадей, которых можно было прокормить только в некоторых регионах завоеванной империи. Первая битва русских и татар - на реке Калке - завершилась победой пришельцев и потому, что их малочисленность - 30 тыс. воинов - убедила многочисленное русско-половецкое войско в слабости врага; следовательно, не было нужды в совместных действиях всех собравшихся князей. Малочисленность монголов исключала оккупацию завоеванной территории.

Характер «ига» в значительной степени определялся также веротерпимостью монголо-татар. Их религия, «черная вера» была сложной самостоятельной системой, объяснявшей - как и все другие верования - внешний мир, природу, внутренний мир, дух человека, проявления того и другого мира. Великий хан Мункэ, как записал монах-минорит Уильям Рубрук, посетивший монгольскую империю в 1253-1254 гг., объяснял: «Мы, монголы, верим в Единого Бога, который на небе, волю его мы узнаем через прорицателей»10. Хан говорил о монгольской религии на диспуте, собравшем в его ставке мусульман, христиан и буддистов, которые свободно распространяли свои веры среди населения империи. Христиане играли в Великой степи значительную роль - это были несторианцы, которые крестили в 1009 г. кераитов, самый крупный в то время и самый культурный из монголоязычных народов Центральной Азии. Затем несторианство распространяется и среди других народов региона, также и среди туркоязычных народов.

Несторианская церковь возникла на 3-м Вселенском (Эфесском) соборе после присоединения православных христиан Сирии и Месопотамии к взглядам константинопольского патриарха Нестория (428-431), осужденным собором11. Несторианство распространилось в Персии, Средней Азии, Западном Китае, В XII в. только монголы оставались некрещеными. Но христианство пользовалось уважением, два сына Чингиса были женаты на христианках, в его ставке были воздвигнуты несторианские церкви. Сообщения летописей об уничтожении православных храмов в городах, захваченных татарами, не вызывают сомнений. Спорить можно о мотивах: монголы жгли храмы, ибо разрушая «плохой город», тот, который не сдался и сопротивлялся, жгли все здания; несторианцы, которых было в монгольской армии немало, уничтожали православные церкви, ибо считали их «еретическими»; летописцы-монахи стремились подчеркнуть «безбожие» захватчиков тем старательнее, что татары оказывали русской церкви особое внимание, дали ей широчайшие привилегии. Г. Вернадский видел в татарах защитников русской веры12.

Наконец, третья особенность «татарского ига» - система управления. Она ничем не напоминала, например, турецкого ига на Балканах. Монголы нигде в завоеванных землях не оставляли гарнизонов - что было невозможно в связи с их малочисленностью. Они всюду сохраняли местную власть. Монголо-татары практиковали непрямое управление завоеванными территориями. Их требования ограничивались двумя пунктами: признание хана верховной властью и уплата дани. Для сбора дани и наблюдения за подвластными территориями хан назначал своих представителей «баскаков». С конца XIII в., по мнению одних историков, с начала XIV в., по мнению других функции «баскака» стали выполнять русские князья, собиравшие со своих подданных дань для хана.

В 1243 г. Батый, возвращаясь из европейского похода, остановил свою армию на Нижней Волге - главном торговом пути Восточной Европы. Здесь вырос кочевой город Сарай - столица Джучиева улуса, который стали называть Золотой ордой. В монгольскую империю входили еще два улуса - сына Чингиса Чагатая: его владения охватывали Среднюю Азию, и внука создателя империи - Хулагу, который продолжал воевать, чтобы потом включить в свою территорию Туркменистан (до Аму-дарьи), Закавказье, Персию и арабские земли до Евфрата. Престол в Каракоруме пустовал второй год. Батый, в давней ссоре с наследником, сыном Угедея Гуюком, не ехал на курултай, отговариваясь плохим здоровьем. Делами в ханской ставке ведала старшая из вдов великого хана - Туракина.

Структура монгольской империи для русских князей означала, прежде всего, наличие двух центров власти; ближнего - в Сарае, дальнего - в Каракоруме. Первым среди русских князей понял это великий князь владимирский, сын Всеволода Большое Гнездо - Ярослав. Он отправился в Сарай, а сына Константина послал в Каракорум. Расстояние - понятие относительное. От Владимира до ближнего Сарая было 1250 км, до дальнего Каракорума - 4500 км. Поездка Ярослава вполне оправдала себя; Батый, как сообщает летопись, оказал князю великую честь и утвердил его великим князем всей Руси. Был ему отдан и Киев. Город был разрушен. Плано Карпини, проезжая через древнюю столицу, насчитал в ней не более 200 строений, он видел горы черепов и костей. Тем не менее, владение Киевом, который оставался центром митрополии, правда, в то время не имевшей митрополита, давало князю особый престиж.

Ярослав не поехал в Киев, а вернулся к себе во Владимир, подчеркивая, что столица «всей Руси» находится здесь. В древнюю столицу великий князь отправил наместника-воеводу.

Поездка Ярослава в Сарай была выбором политики, которая на века определит ход русской истории. После решения Владимира Красное Солнышко, выбравшего православие, после решения Андрея Боголюбского, отвергнувшего юг ради северо-востока, выбор, сделанный Ярославом, имел судьбоносный характер. Выбор Ярослава не был очевидным. Три великих княжества застало на Руси монголо-татарское нашествие; Владимиро-суздальское, черниговское, галицко-волынское. Не прекращавшиеся раздоры между ними были одной из важнейших причин слабости Руси. Владимиро-Суздальская Русь была ближе всего к татарам и сильно разорена, хотя, возможно, меньше, чем представили летописцы13. Галицко-Волынская земля пострадала меньше и находилась дальше от Сарая, гранича с Литвой, Польшей и Венгрией, которые не были включены в Джучиев улус. Сильнее всех пострадало Черниговское княжество, на этой земле стоял город Козельск, уничтоженный татарами со всем населением.

Ярослав не только первым явился в Сарай, он сумел убедить Батыя в желании быть верным вассалом могучего хана. Михаил Черниговский, не пришедший на помощь Козельску, бежал в Венгрию, потом в Польшу. Даниил Галицкий, знавший, что от него до Сарая по прямой 1750 км, обладавший 60-тысячным войском, которое в 1245 г. разбило польско-русско-венгерскую армию в междоусобной войне за Галичину, не торопился к Батыю.

Решение Ярослава стало основой реальной политики потому, что выбор был сделан не только великим князем владимиро-суздальским, но также великим ханом Джучиева улуса. Батый решил опереться в своей русской политике на Владимир. В 1245 г. Батый вызвал к себе всех трех великих князей в Сарай - и они явились. Ярослав уже знал правила церемонии явления перед лицом великого хана - прохождение между двумя огнями для очищения, поклон на юг - тени покойного Чингис-хана, коленопреклонение перед Батыем. Опытный политик Даниил Галицкий, вступавший в союз с языческой Литвой и католической Польшей или Венгрией, проделал все, что от него требовал монгольский обычай и был радушно принят ханом. Гордый Михаил Черниговский отказался кланяться тени Чингиса и был убит. Зверская казнь Михаила - одно из тяжких преступлений «злых татар» - остается невыясненной до конца. Советский историк, биограф Александра Невского, сына Ярослава, выражается загадочно: «Это было загодя задуманное убийство. Позднее православная церковь причислила Михаила к лику святых, а пока что суздальский князь убрал с пути одного из главных своих соперников»14.

Покровительство Батыя было необходимым условием приобретения права на княжеский стол. Татары не изменили системы власти на Руси, они сохранили существовавший политический строй, взяв себе право назначать князя. Каждый русский князь - ханы никогда не выходили за пределы династии Рюриковичей - должен был явиться в Сарай и получить ярлык на княжение. Лев Гумилев называет ярлык пактом о дружбе и ненападении, аргументируя это определение тем, что Батый посылал ярлыки правителям Рума, Сирии и других стран, зависимых от него. Другие историки, следуя за летописцами, определяют «ярлык», как ханскую грамоту, разрешающую князю владеть землями, которые ему принадлежат. Монгольская система открывала широчайшие возможности непрямого управления страной: все князья, не только великий князь, получали «ярлык» и, тем самым, имели доступ к хану. Эта «демократичность» превращала главу Джучиева улуса в арбитра междоусобных конфликтов, последней инстанцией: к нему являлись за грамотой на власть, с жалобами на родственников, с доносами. «Ярлык» гарантировал прочность монгольской власти лучше отсутствовавших гарнизонов.

Ставка Батыя в Сарае была вторым центром власти в империи. Столица находилась в Каракоруме. Грамота Батыя была необходима, но не гарантировала княжеский стол, если ее не подтверждал Каракорум. Это была дополнительная тягость, которая, одновременно, открывала русским князьям возможность лавировать между двумя центрами, использовать один против другого Монгольские ханы включались во внутренние русские дела, русские князья впутывались в монгольские. Это нередко вело к трагическим последствиям.

В 1245 г. регентша Туракина потребовала приезда великого князя Ярослава на утверждение в Каракорум. Ставленник Батыя, враждовавшего с Туракиной и ее сыном Гуюком, избранным императором (великим ханом), Ярослав не был утвержден главой Руси. Приглашенный в ханский шатер и накормленный «из собственной руки» ханши, Ярослав заболел и через семь дней умер. Он пережил своего соперника Михаила Черниговского всего на десять дней. В Каракорум был вызван сын Ярослава Александр, которого Туракина собиралась «жаловать землей отца». После смерти Ярослава великим князем стал его брат Святослав. Александр получил во владение Новгород, Переяславль и некоторые другие земли. Побывавший уже в Сарае, Александр оказался перед выбором; Батый или враждебный ему Гуюк, сын Туракины. Он выбрал Батыя и в Каракорум не поехал.

Ярослав был инициатором политики сотрудничества с монголами. Александр Невский продолжал эту политику с упорством и последовательностью государственного деятеля, который знает, чего он хочет, который ясно видит цель и идет к ней, используя при этом все доступные ему средства. Расчет на Батыя был деталью стратегии Александра. Властелин Джучиева улуса, который стали называть Золотой ордой, а затем его наследники поддерживали владимиро-суздальских князей и взамен получили их поддержку. Но выбор этим не ограничивался. Ярослав, Александр, а за ним его потомки включились в геополитическую игру, в которой главными партнерами в середине XIII в. были две силы, католическая церковь, возглавляемая Иннокентием IV, победившим непримиримого врага папства императора Фридриха II Гогенштауфена и добившимся распада германской империи (1250- 1266), и монгольский улус наследников Чингис-хана, в 1260-1264 гг. расколовшийся на части (одной из них была Золотая орда).

Наличие двух сил дает возможности лавирования, если это силы враждебные, противостоящие, какими были папство и монголы. Главным элементом решения Александра был не выбор между Сараем и Каракорумом (хотя он очень важен), но между татарами и папством. Между Востоком и Западом. Русские князья, после того, как Батый прошел как смерч по русской земле и установил свою власть, свое иго, продемонстрировали три варианта реальной политики. Владимиро-суздальское княжество выбрало сотрудничество с победителями. В отличие от северо-востока юго-западная Русь - Галицко-Волынское княжество и его князь Даниил - искала компромисса, пыталась лавировать между татарами и Западом. Третьим вариантом было сопротивление, которое означало прежде всего тесный союз с папством. Михаил Черниговский, владевший короткое время Киевом, поставил митрополитом игумена Петра. После захвата Киева Даниилом Михаил бежал в Венгрию, но послал Петра на церковный собор, созванный в 1245 г. в Лионе Иннокентием. «Архиепископ Руси», как был представлен митрополит Петр, просил у собравшихся прелатов помощи против татар.

Бесспорным результатом этой просьбы была миссия 25-летнего францисканца Иоанна де Плано Карпини, отправленного папой в Сарай и Каракорум. Его отчет о поездке - «История монголов, именуемых нами татарами» - важный источник знаний о событиях и людях эпохи. Плано Карпини присутствовал на курултае 1246 г., оставил портреты русских князей - Ярослава, Даниила, Михаила, был свидетелем убийства князя Черниговского и смерти Ярослава Владимирского. Татары знали о планах Михаила, о посылке им Петра в Лион. Не исключено, что они знали о разговорах, которые Плано Карпини вел с Ярославом, согласившимся продолжить переговоры с курией.

Александр Невский не знал ни сомнений, ни колебаний. Программа сотрудничества с татарами была для него единственно возможной политикой. В числе причин, которые побудили Александра Невского выбрать ее, было острое ощущение западной опасности. Ребенком он приехал вместе с отцом князем Ярославом в Новгород. 16-летним юношей стал князем-наместником купеческой республики. Когда ему исполнилось 20 лет в 1240 г., Александр разбил на Неве шведских крестоносцев - 5 тысяч воинов, прибывших на ста судах. В 1240 г. татары захватили Киев, но для князя Новгородского главной угрозой был натиск, шедший с Запада. В 1242 г. Александр одерживает знаменитую победу на Чудском озере: на этот раз он громит армию Ливонского ордена.

В 1937 г. Сергей Эйзенштейн пишет сценарий15 для своего будущего фильма «Александр Невский». Князь новгородский объясняет народу свою политическую линию: «С монголом подождать можно. Опаснее татарина враг есть… ближе, злей, от него данью не откупишься - немец»16. В фильме Эйзенштейна Александр Невский излагает стратегию Сталина в 1937 г.: на западе - опасность немецкая, на востоке - японская. В момент выхода фильма - «немец» был опаснее. Два года спустя - «Александр Невский» был снят с экрана - вчерашний враг стал союзником. Но рассуждения о степени опасности двух врагов могли быть актуальными в XIII в. Александр имел основания считать «немцев», как называли независимо от национальности пришельцев с Запада, угрозой более страшной, чем татары. Крестоносцы оккупировали захваченную территорию, чего не делали татары, строили на ней крепости, города - забирали землю. Крестоносцы, «псы-рыцари», как любил их называть Маркс, обращали покоренное население в католичество, отличаясь и этим от веротерпимых татар.

Была еще одна причина, объяснявшая выбор Александра. Сын Ярослава и внук Всеволода Большое Гнездо, Александр унаследовал крутой характер и волю к самодержавной власти. Много раз он вступал в конфликт с новгородцами, любившими князей покладистых, но вынужденных обращаться к победителю шведов и меченосцев, когда внешняя опасность грозила городу. Едва проходила угроза, они старались от князя - властолюбивого, крутого - избавиться. Появление татар и выбор Александра значительно ограничили возможности «Господина Великого Новгорода» - его зависимость от владимиро-суздалъских князей усилилась.

Советский историк убежденно пишет: «Галицкие бояре были наиболее реакционной силой на Руси». Для него очевидно: реакционны, ибо «несли племенную раздробленность», были против сильной централизаторской власти князя. В борьбу между галицкими боярами и волынскими князьями включаются соседи юго-западной Руси: венгры, поляки, папская курия и императорский двор. Враждующие силы ищут союзников на католическом Западе, в свою очередь разорванном на части войной гвельфов и гиббелинов, папы и императора. Юго-Западная Русь, прежде всего Галицко-волынское, а также Черниговское княжества становятся в оппозицию к Орде. В 1254 г. Даниил Волынско-Галицкий получает от папы королевскую корону - становится королем Малой Руси. На него возложена задача борьбы с татарами.

В 1250 г., после долгого пребывания в Орде, куда поехали сыновья Ярослава Александр и Андрей, - они побывали и в Сарае, и в Каракоруме - братья вернулись на родину с княжескими ярлыками. Батый поддерживал Александра, но враждебная правителю Золотой орды ханша Огул-Гамиш, регентша на троне Чингиса, решила иначе. Власть над Киевом и всей Русью была отделена от великокняжеского титула Владимиро-Суздальского. Младший брат Андрей получил ярлык на Владимиро-Суздальские земли, Александр был утвержден великим князем. Возникла сложная, чреватая конфликтами ситуация. В руках Александра были Новгород, Клев и наследственные города Переяславль и Дмитров. Это значило, что Андрей подчинен ему. С другой стороны Новгород зависел от Владимиро-Суздальской земли, что означало подчинение Александра Андрею.

Брак Андрея с дочерью Даниила Галицкого означал создание союза между Владимиром и Галичем. К ним присоединился другой брат Александра Ярослав, правивший в Твери. Сигналом к повороту исторического колеса стали события в Каракоруме. При решительной поддержке Батыя ханша была свергнута, великим ханом избрали Мунке. Александр Невский отправляется в Сарай и получает звание великого князя всея Руси. Это значит, что в 1252 г. 32-летний сын Ярослава становится одновременно великим князем Владимиро-Суздалъским, Новгородско-Псковским и Полоцко-Витебским. И получает, таким образом, средства для своей политики.

Поддержка Батыя не ограничилась дарованием ярлыка Александру. Русские историки по-разному излагают обстоятельства, связанные с его возвышением. Биограф великого князя пишет туманно: «Еще не возвратился Александр во Владимир, а Батыи уже двинул на Русь две рати - воеводу Неврюя во Владимирско-Суздальскую Русь, а воеводу Куремсу - в Галицко-Волынскую»17. Установив алиби великого князя, биограф тем не менее замечает: «Батый знал, что князья-союзники (т.е. князья Владимира, Галича и Твери - М.Г.) откажутся признать верховную власть Александра». Легко сделать вывод о причинах и следствиях. Биограф князя Андрея, бежавшего из Владимира в Швецию, формулирует их совершенно ясно: «В 1252 г. Александр съездил на Дон, к Сартаку, сыну Батыя, управлявшему тогда ордой, с жалобой на Андрея, что тот не по старшинству получил великокняжеский стол и не сполна платил хану выход. Вследствие этой жалобы Александр получил ярлык на великое княжение, а против Андрея были двинуты татарские полчища под начальством Неврюя»18. Современный историк не оставляет места экивокам: «В 1251 г. Александр поехал в орду Батыя, подружился, а потом побратался с его сыном Сартаком, вследствие чего стал приемным сыном хана и в 1252 г. привел на Русь татарский корпус с опытным Неврюем. Андрей бежал в Швецию, Александр стал великим князем, немцы приостановили наступление на Новгород и Псков»19.

Набег Неврюя, страшный своей разрушительной яростью - летописи зарегистрировали ужасы: увод населения в рабство, грабежи, насилия, пожары - засвидетельствовал поддержку Александра могущественной ордой. В 1248 г. легаты Иннокентия IV привезли папскую грамоту князю Новгородскому Александру. Основываясь на рапорте Плано Карпини, беседовавшего в Каракоруме с Ярославом, папа предлагал переход в католичество и помощь против татар. Александр ответил отказом: «…а от вас учения не приемлем».

В числе причин выбора Александра - татары, а не немцы - было и понимание иллюзорности папских обещаний о помощи. 1252 г. подтвердил правоту Александра. В то время, как Неврюй наказывал недовольных татарами князей и разорял Владимиро-Суздальскую Русь, на Галицко-Волынскую Русь, против князя Даниила была двинута рать нойона Куремсы. Вместе с татарами шел смоленский полк - Смоленск был в зависимости от Суздаля. Запад Даниилу Галицкому не оказал никакой помощи, что не помешало ему отбиться самому, демонстрируя возможность побед над татарами и тщетность надежд на помощь. В 1260 г. командующий татарским корпусом, действовавшим на юго-западе, был заменен. Под водительством Бурундуя татары двинулись на Польшу через галицко-волынские земли, потребовав от Даниила участия в набеге на христианских соседей. Князь вынужден был согласиться - тем не менее, главные оборонительные сооружения крупнейших городов, недавно отстроенных и укрепленных, были целиком разрушены. Галицко-Волынская Русь вошла в состав татарских владений.

Утвердившись на великокняжеском столе во Владимире, Александр приступил к реализации мечты деда и отца - укрощению Новгорода. За Владимир Александр боролся с братом Андреем, за Новгород ему пришлось схватиться с братом Ярославом, князем тверским. Новгородские бояре, не любившие и боявшиеся властного победителя шведов и крестоносцев, прогнали сына Александра Василия и пригласили его брата Ярослава. Великий князь владимирский «со многими полки», как сообщает летопись, двинулся на мятежную республику. Новгородцы, устрашенные возможностью вторжения владимиро-суздальской рати, после недолгого колебания согласились с требованиями Александра: сменили посадника, приняли на княжеский стол Василия. Александр добился главного: личный и недолговечный суверенитет разных русских князей (суздальских, черниговских и других) сменился постоянным суверенитетом владимирского князя. Князь, входивший на владимирский престол и утвержденный на нем Ордой, становился князем и в Новгороде.

Это означало усиление авторитета владимиро-суздальского князя, расширение его власти, но это означало также распространение авторитета Орды на новгородские земли, не завоеванные татарами военным путем. В 1257 г., когда новгородцы взбунтовались против уплаты дани татар и сумели привлечь на свою сторону князя Василия, сына Александра, великий князь лично подавил бунт. Василий был схвачен в Пскове и отправлен во Владимир, зачинщики антитатарского бунта были жесточайшим образом наказаны: им отрезали носы, ослепили.

Волнения в Новгороде были наиболее сильным выражением общего недовольства татарскими поборами, которые с 1257 г. стали взиматься, как налог с жилища, с огня Пушкин справедливо говорил, что татары не были похожи на мавров: завоевав Россию, они не принесли ни алгебры, ни Аристотеля. Великий поэт мог бы сказать, что вместо алгебры и Аристотеля завоеватели принесли эффективную финансово-административную систему. Поход Батыя был завершен в 1240 г., но более 15 лет монголы ограничивались подарками, привозимыми русскими князьями в Сарай и Каракорум, при случае - грабежами. А между тем, в империи уже действовала налоговая машина. В 1230 г. глава гражданской администрации завоеванного монголами Китая Елюй Чуцай сказал великому хану Угедею, наследовавшему трон Чингиса: «Империя была завоевана верхом на коне, но управлять ею с коня невозможно»20. Член царского дома киданей, степного народа, покоренного китайцами, Елюй Чуцай перешел на службу к монголам. Предложенная им реформа, которую он провел, будучи назначенным канцлером империи, превратила военную монархию в бюрократическое государство. Он ввел понятие государственного бюджета и убедил Угедея, что экономически выгоднее не убивать население взятых штурмом городов (монгольская военная доктрина предусматривала истребление всех жителей города, который не сдался до того, как начали действовать осадные орудия), а брать с них налог.

Финансово-бюджетную реформу Елюй Чуцай начал с обложения налогом монголов. Начиная с 1231 г., имперский народ должен был платить прямой однопроцентный налог - подушную дань. Может быть удивительнее всего в системе канцлера было более легкое налоговое обложение завоеванного в 30-е годы XIII в. китайского населения. Объяснив великому хану, что слишком тяжелый налоговый пресс побудит население разбежаться и таким образом нанесет ущерб казне, Елюй Чуцай обложил китайцев с огня, с жилища.

Население русских земель также было обложено с жилища, т.е. легче, чем монголы. Подготовкой к введению налоговой системы на Руси стала перепись населения, «число». К этому времени уже были переписаны Китай, Иран. Александр Невский, великий князь, должен был обеспечить беспрепятственную перепись. В Новгороде, подавив сопротивление «числу», он подтвердил неуклонную верность своей политике.

Кроме денежной подати, добавлялась ямская повинность: обеспечение подводами и лошадьми ямской службы - почты, соединявшей воедино гигантскую империи сетью постоялых дворов - ямов. Для сбора дани татары создали военно-политическую организацию. Наместники хана - баскаки - были посланы во все земли, им подчинялись военные отряды, в значительной части из местного населения. Присутствие баскаков обеспечивало своевременную уплату налога. Бунты, вспыхнувшие в крупнейших городах Владимирской Руси - Ростове, Суздале, Владимире, Ярославле - были направлены против мусульманских ростовщиков - «бесерменов», - которым великий хан Хубилай, внук Чингиса, унаследовавший императорский трон, передал на откуп сбор русской дани. Откупщики злоупотребляли силой и нарушили привычные нормы «баскаческой» системы. «Бесермен» превратился в «бусурманин»: слово стало обозначать в русском языке всех неверных, прежде всего - мусульман.

Некоторые историки считают, что убийства ростовщиков - сборщиков дани были организованы по инициативе Александра, воспользовавшегося конфликтом, возникшим между ханом Золотой орды Беркаем и центральным правительством21. Александр поехал в Сарай: сбор дани, «выхода», перешел в руки русских князей. Вскоре - уже после смерти великого князя - было отменено баскачество. В русский язык навсегда вошли финансовые термины татарского происхождения: казна, казначей, таможня (тамга), кабала (долговое рабство), кабак (заведение, имеющее разрешение на продажу спиртного), даже слово «деньги» и обозначения монет: копейка, алтын. На долгие века сохранилась на Руси монгольская налоговая система, равной которой не знала феодальная Европа.

В 1252 г. Александр возвращался из Сарая, получив ярлык на великое княжение. Летопись зарегистрировала: «Прибыл от татар великий князь Александр в город Владимир и встретили его с крестами у Золотых ворот митрополит, и все игумены, и горожане и посадили его княжить на столе отца его Ярослава, и была велика радость в городе Владимире и во всей Суздальской земле».

Присутствие митрополита не было формальным знаком уважения. Кирилл II, канцлер Даниила Галицкого, был назначен на митрополичий престол, после того, как Даниил получил в Орде ярлык на Киев. Кирилл отправился за утверждением к патриарху в Никею, но вернулся не в Киев, а во Владимир. Глава русской православной церкви свидетельствовал этим, что Киев потерял свое место центра духовной власти. Престол митрополита всея Руси переместился на северо-восток, туда, где правил великий князь всея Руси. Ярослав первым получил от Батыя ярлык на титул, заимствованный у митрополита.

Кирилл II, встречая Александра Невского, выражал полное одобрение политике великого князя всея Руси. Церковь безоговорочно поддержала выбор Александра, его тактику полного сотрудничества с татарами. Церковь имела для такого отношения полное основание. Прежде всего, по своим обычаям, татары проявляли полную веротерпимость: они не мешали распространению православия, они не вмешивались в назначения на церковные должности. Более того - церковь была освобождена от всех даней и поборов. Митрополиты получали, как и князья, ярлыки, ханские грамоты, освобождавшие от даней, пошлин и повинностей все черное монастырское духовенство и все белое приходское духовенство, группировавшееся вокруг церквей с клирами и зависимыми от церкви людьми, населявшими дворы при храмах. Оскорбление русской веры наказывалось смертной казнью. В 126] г. хан Берке, принявший ислам, разрешил тем не менее учредить в Сарае епископскую кафедру. Православные, жившие в Орде, имели таким образом своих священников, которые имели право обращать в русскую веру обитателей Сарая.

Привилегированное положение церкви обеспечивалось и тем, что митрополит имел, как и князья, прямой доступ к хану. Это давало ему возможность влиять на политику: слово митрополита могло сменить ханский гнев на милость, или наоборот. Князья были заинтересованы в поддержке церкви. В русских церквях молились за «вольного царя», как называли хана, перенеся на него титул византийского императора, который потом примет великий князь московский. Получив ярлык «вольного царя» от xaна, митрополит был независим от князя.

Русская церковь использовала свое положение для обогащения, для своего усиления, но также для распространения и укрепления идеи единства Руси. Она была воплощением этого единства в условиях, когда, по словам Василия Ключевского, только «власть хана давала хотя признак единства мельчавшимся и взаимно отчуждавшимся вотчинным углам русских князей»22. Историк имеет в виду продолжавшееся дробление княжеских владений; после нашествия число княжеств удвоилось - на северо-востоке их стало 18. Татары не возражали против умножения числа княжеств - это открывало дополнительные возможности интриг и обогащения за счет просителей, но в то же время предпочитали иметь одного более сильного князя в качестве главного своего представителя на Руси. Поддержка этого князя митрополитом, церковью была в интересах татарской политики. Ироничный Ключевский пишет, что ордынские ханы не навязывали Руси своих порядков, довольствуясь данью, даже плохо вникали «в порядок там действовавший… потому, что в отношениях между тамошними князьями нельзя было усмотреть никакого порядка».

Единая церковь была важнейшим фактором единства Руси - хранительницей веры и языка, связывавших воюющие между собой княжества. Поэтому защита веры, защита православия была для церкви главной задачей. Тем более что она видела страшную опасность - антиправославный «крестовый поход, шедший с Запада». Перед лицом этой - смертельной, как считала церковь - угрозы веротерпимые татары становились союзниками. Георгий Вернадский идет в своих размышлениях до логического конца и называет хана «защитником православной веры». Поэтому вклад Александра Невского в русскую историю он рассматривает, как два подвига великого князя: «Александр Невский, дабы сохранить религиозную свободу, пожертвовал свободой политической, и два подвига Александра Невского - его борьба с Западом и его смирение перед Востоком - имели единственную цель - сбережение православия как источника нравственной и политической силы русского народа»23.

Проповеди владимирского епископа Серапиона - одно из высших достижений литературы XIII в. - образец нравоучительной, воспитательной деятельности в условиях иноземного ига. Архимандрит Киево-Печерского монастыря до 1274 г., Серапион приехал во Владимир вместе с митрополитом Кириллом. Первое из поучений Серапиона было написано около 1230 г., т.е. до нашествия Батыя, пятое «слово» примерно 40 лет спустя. Первое - полно предчувствий надвигающейся катастрофы, ожиданий страшного, которое кажется проповеднику неминуемым, ибо внутреннее неблагополучие разъедает Русь. Когда несчастье пришло, Серапион видит в нем выражение гнева Божьего. Татары - это бич Божий. Серапион рисует ужасные картины: «Не пленена ли земля наша? Не покорены ли города наши? Давно ли пали отцы и братья наши трупьем на землю? Не уведены ли женщины наши и дети в полон? Не порабощены ли были оставшиеся горестным рабством неверных? Вот уже к сорока годам приближаются страдания и мучения, и дани тяжкие на нас непрестанны, голод, мор на скот наш, и всласть хлеба своего наесться не можем, и стенания наши и горе сушат нам кости». Кто же нас до этого довел? - спрашивает проповедник. Его ответ: «Наше безверье и наши грехи, наше непослушанье, нераскаянность наша». Это они вызвали гнев Божий.

Бичуя в обличительном пафосе грехи и пороки православных, Серапион неожиданно противопоставляет им, представляет в качестве образца, завоевателей: «Даже язычники, Божьего слова не зная, не убивают единоверцев своих, не грабят, не обвиняют, не клевещут, не крадут, не зарятся на чужое, никакой неверный не продаст своего брата… мы же считаем себя православными, во имя Божье крещенными и. заповедь Божью зная, неправды всегда преисполнены, и зависти, и немилосердия: братии своих мы грабим и убиваем, язычникам их продаем; доносами, завистью, если бы можно, так съели бы друг друга, но Бог охраняет!»24.

Смелость сравнения - противопоставление недостойных православных достойным «язычникам», «неверным», - свидетельствовала о глубине нравственного падения покоренного народа и силе церкви, сознававшей свою роль духовного учителя. Авторитет церкви в это время был несомненно значительно выше авторитета княжеской власти. И это хорошо понимал Александр Невский.

Автор «Жития» подчеркивает, что Александр Невский «любил священников и монахов, и нищих, митрополитов же и епископов почитал и внимал им, как самому Христу»25. Если даже отнести эти слова за счет естественного преувеличения, необходимого в жизнеописании святого, политика великого князя по отношению к церкви была однозначной. Его отец, Ярослав, не считался с епископами, открыто посягал на церковные земли. Александр раздавал земли, деньги, расширил права церковного суда, одаривал храмы.

Сергей Эйзенштейн намеревался закончить фильм смертью Александра, возвращающегося из Орды. Сталин, прочитав сценарий, отверг печальный финал, написав резолюцию, такой хороший князь не может умереть. Сталин не обладал абсолютной властью над прошлым. 14 ноября 1263 г. Александр Невский, возвращаясь из четвертой поездки в Сарай, умер. «Зашло солнце земли Суздальской!», объявил митрополит Кирилл в надгробном слове. Смерть 43-летнего князя после длительного пребывания в Орде не могла не вызвать подозрений у современников. Тем более, что умерли отравленными его отец, братья, дальние родственники. Как правило, татары убивали русских князей по наущению братьев и племянников. Опасность грозила не только со стороны татар. Лев Гумилев, отмечая, что в 1263 г. был зарезан - тоже в 43-летнем возрасте - литовский князь Миндовг, полагает, что это работала «немецкая агентура»26 Александр и Миндовг заключили союз против Тевтонского ордена. И, следовательно, по мнению историка, рыцари хотели от них избавиться.

Итог жизни и деятельности святого Александра Невского подвести нетрудно, ибо по отношению к нему царит редкое единодушие русских историков, Сергей Соловьев, автор монументальной 29-томной «Истории России с древнейших времен», однозначен: «Соблюдение русской земли от беды на востоке, знаменитые подвиги за веру и землю на западе доставили Александру славную память на Руси, сделали его самым видный историческим лицом в нашей древней истории от Мономаха до Донского»27. Сбережение Руси от татарской беды и защита веры и земли от врагов с Запада - это те самые «два подвига Александра Невского», о которых будет писать Г. Вернадский через три четверти века после С. Соловьева. Историки полностью согласны с автором «Жития Александра Невского», который рассказывает о согласии, достигнутом русский князем с «царем Батыем» и героических подвигах в битвах с «римлянами» на Неве, с немцами на Чудском озере. В числе подвигов Александра - ответ послам, которые пришли к нему от папы из великого Рима; «…от вас учения не примем»28.

Николай Костомаров, историк-украинец, добавляет важные черты к портрету Александра: «Посещение монголов должно было многому научить Александра и во многом изменить его взгляды. Чрезвычайная сплоченность сил, совершенная безгласность отдельной личности, крайняя выносливость, - вот качества, способствовавшие монголам совершать свои завоевания - качества, совершенно противоположные свойствам тогдашних русских… Чтобы ужиться теперь с непобедимыми завоевателями, оставалось и самим усвоить эти качества. Это было тем удобнее, что монголы, требуя покорности и дани, считая себя вправе жить на счет побежденных, не думали насиловать ни веры их, ни их народности. Напротив того, они показывали какую-то философскую терпимость к вере и приемам жизни побежденных, но покорных народов». Терпимость татар, управлявших завоеванными землями через местных правителей, поощряла усиление местной власти, ограниченной только дальним присутствием хана, но в то же время опиравшаяся на него.

Советский биограф Александра Невского заключает: «Он - родоначальник московских князей, политики возрождения России»29. Центральное положение Александра в истории Древней Руси выражено как нельзя более красноречиво на генеалогической карте: внук Владимира Мономаха, он был дедом московского князя Ивана Калиты. Значение политики победителя шведов и тевтонских рыцарей, побратима хана, выходит далеко за пределы генеалогии. В ней слились византийская «идея Мономаха» и монгольская «идея Чингиса». Быстро и смело реагируя на обстоятельства, не пренебрегая никакими средствами, идя против братьев и сына, когда они противились его политике, Александр использовал, приспособляя к условиям, опыт двух великих империй: византийской и монголо-татарской. Рождается русская политическая идея, вырабатываются константы, постоянные факторы русской политики на будущее.

Первый постоянный фактор - главный враг на Западе. Он действовал и в политике Киевской Руси. Он приобрел особую важность в эпоху Александра, когда угроза стала реальной, когда «натиск на Восток» выражался конкретно, жестоко и настойчиво в завоевательной стратегии «псов-рыцарей». Нашествие татар не было причиной распадения Киевской Руси - она была уже разорвана князьями еще до битвы на Калке. Точно так же еще только наметился разрыв между юго-западом и северо-востоком, Владимиро-Суздальской и Галицко-Волынскои землями. Выбор - татары или немцы - стоял перед Даниилом Галицким и Александром Невским. Даниил выбрал запад и королевскую корону, Александр выбрал татар и титул князя всея Руси. Потомки, в первую очередь историки, могут оценивать этот выбор по-разному. Бесспорно одно: Галицко-Волынская Русь, один из важнейших центров русской земли, быстро потеряла свое значение и вскоре была поглощена Литвой, затем Польшей; северо-восточная Русь, Владимир, а потом Москва стали центром будущей России. Антизападная политика Александра, отнюдь не исключавшая интенсивных торговых отношений, в центре которых находился Новгород, была подтверждена в своей правильности прозападной политикой Даниила и братьев Невского.

Вторая константа - православие. Крещение по византийскому обряду, позднейший церковный раскол сделали православие важнейшим фактором русской настороженности, подозрительности, вражды к Западу. Впрочем, для тевтонских рыцарей, шедших походом на Восток с крестами, нашитыми на плащах, православные «схизматики» ничем не отличались от язычников: необходимо было огнем и мечом крестить и тех и других. Антизападная, антикатолическая православная церковь была прежде всего фактором русского единства, духовной силой народа, единственным авторитетом. Одновременно - наследница византийской церкви - она всегда была опорой князя. Идея цезарепапизма, системы отношений, в которых глава государства возглавляет и церковь, переходит из Константинополя в Киев, Владимир, чтобы восторжествовать в Москве. Ничего подобного войне папства с империей Русь не знает. Русская история зарегистрировала лишь одну попытку - в XVII в. - главы церкви расширить свою власть за счет царской: конфликт между патриархом Никоном и Алексеем Михайловичем закончился полным поражением патриарха и стал одной из причин трагического раскола.

Третья константа - единовластие. «Идея Мономаха», представление о единовластном и полновластном самодержавном императоре пришла из Византии косвенным путем, в книгах, рассказах русских послов, греческих монахов. «Идея Чингиса» - ханского самовластия была приобретена и практической школе Сарая и Каракорума, русские князья видели воочию, что значит абсолютная власть монгольского «царя», «свободного царя», как говорится в русских летописях. В школе полного повиновения побежденные учились властвовать. Александр Невский был образцовым учеником: сделав подчинение завоевателям основой своей политики, он нещадно расправлялся со всеми, кто ей противился, покушаясь тем самым на его власть.

Школа самодержавия была одновременно и школой империи: единовластие требует расширения территории, т.е. создания империи, которая нуждается для своего сохранения в единодержавной власти. Византия и монгольское царство - служили наглядными примерами.

Выбор Александра Невского как бы поместил Русь (прежде всего, это касается северо-востока) в кокон, в котором будущая Российская империя смогла перейти в следующую стадию. Переход не был мирным: в коконе, если продолжать это сравнение, шла ожесточенная борьба за право стать куколкой. Междоусобная борьба русских князей не мешала земле развиваться в безбрежных границах монгольской империи, обретать административные навыки, расширять торговые связи, овладевать военным опытом в совместных походах с татарами. На территории Золотой орды царил имперский мир, нарушаемый только ссорами между русскими князьями, неизменно звавшими на подмогу татар, охотно приходивших, ибо получали возможность пограбить население.

После попытки Даниила Галицкого и Андрея, брата Александра Невского, организовать сопротивление татарам, русские князья кладут в основу своей политики как можно более тесное сотрудничество с ханом. Потому, что карательные походы Неврюя и Куремсы оставили кровавые следы, а также потому, что это сотрудничество соответствовало личным и государственным интересам. Лев Гумилев говорит о «системе этнического контакта», определяя его как «симбиоз»30. Развивая свою мысль до логического вывода, русский историк полагает, что в 1262 г., когда хан Золотой орды Берке порвал связь с центральным правительством монголов, обосновавшимся в Пекине и принявшим (в 1271 г.) китайское название Юань, это было «освобождением Восточной Европы от монгольского ига». Это было, настаивает евразиец Гумилев, «первое освобождение России от монголов - величайшая заслуга Александра Невского»31. Совершенно понятно, что если монгольский хан Берке освободил Россию от монголов, не было никакой необходимости сопротивляться «освободителям».

Русские историки - от Карамзина до Гумилева - более 250 лет осторожно или менее осторожно, ясно или намеками, вспоминая о жестокости нашествия и ига, о разрушении городов и пленении населения, отмечали использованные возможности, которые открылись для русских княжеств, включенных в Джучиев улус.

Одновременно более 700 лет коллективная память народа, русское сознание, выраженное в фольклоре и письменной литературе, совершенно однозначно видит в татарах врага, поганого, нехристя, воплощение зла, врага веры и православной церкви. В летописях, в литературных памятниках («Повесть о разорении Рязани Батыем» и других), в народных песнях, в исторических романах XIX и XX вв. воспеваются подвиги героев, воевавших с «нечестивыми», страдания мучеников, убиваемых монголами за непреклонность их веры. Евпатий Коловрат, легендарный богатырь, защитник Рязани, приведший в удивленное восхищение своими подвигами самого Батыя; князь Юрий Владимирский, потерпевший поражение в битве с татарами на реке Сити, оказался с остатками своей дружины в невидимом граде Китеже, войти в который могут только чистые сердцем люди, не запятнавшие себя союзом с врагом; замученный в Сарае Михаил Черниговский - остаются большей реальностью, чем рассуждения историков. Не имеет значения сказочная фантастичность богатырских подвигов Евпатия Коловрата, не имеет значение характер подлинного Юрия Владимирского, отказавшегося помочь Рязани, окруженной татарами, забыта роль родичей в убийстве Михаила - они остаются героями сопротивления.

Свидетельства современников, записанные летописцами, пришли к потомкам, как правило, в поздних списках, переработанных и дополненных воображением. Они служат основой литературного изображения эпохи татарского ига. Важен и тот факт, что летописи и древнерусские литературные произведения писались монахами и священниками - духовенством, которое неизменно пользовалось благожелательным отношением монгольских властей. Резко отрицательное отношение к татарам в литературе было выражением их личных чувств, которые не совпадали с политическими интересами. На протяжении веков складывается два представления о татарском иге - два прошлых или двойственное отношение к прошлому: история событий и история воображенная, желаемая. Первая - идеальная, в ней живут чистые сердцем и духом герои, жертвующие собой за веру, родину, народ. Вторая - реальная, в которой действуют законы политики, настаивающие на том, что цель оправдывает средства, действуют три «константы Александра Невского».