На дороге в капитализм

Арестанты преувеличивали понятие о действительной свободе, и это так естественно, так свойственно всякому арестанту.

Ф. Достоевский

Анатоль Леруа-Болье, историк и современник эпохи контрреформ, сравнивает два события, совпавших по времени: освобождение негров в США и освобождение крестьян в России. «В Америке, - пишет он, - освобождение рабов, купленное ценой убийственной войны, осуществленное насильно, без арбитра или посредника, бросило временно белого хозяина к ногам освобожденного черного и установило на берегу Мексиканского залива порядок почти такой же удручающий, такой же опасный, как само рабство». И наоборот, констатирует историк, «в России освобождение не вызвало борьбы классов и не могло, конечно, вызвать расовой борьбы; не пробудило ни враждебности, ни соперничества, социальный мир не был нарушен». А между тем, значительно более довольны были в США. Всеобщую неудовлетворенность в «империи Севера» Анатоль Леруа-Болье объясняет почти так же, как Достоевский, но делая упор на русский характер. «Чрезмерность надежд, которая у русских больше, чем у всех других народов, превосходит реальность, «а» страстность желаний всегда обманута обладанием. Иллюзиями питались как неграмотный крепостной, так и политик и писатель, общественное мнение целиком».

Заключение, сделанное французским историком, относится ко всему послереформеному периоду: «Образованные русские видели в своих мечтах земной рай, почти такой же химерический, как Эльдорадо, которое в своих мечтах видел русский мужик: они видели свободную Россию, совершенно новую, совершенно непохожую на прежнюю. Но изменения не были ни достаточно быстрыми, ни такими глубокими, каких ждали: внезапной метаморфозы не произошло»47.

Эти наблюдения особенно хорошо передают настроения русского общества в 80-е годы. Позади были 60-е годы - время грез, рожденных реформами, затем 70-е - годы террора, который пугал, но соблазнял возможностью радикальных перемен. 80-е годы начались контрреформами, которые подтвердили справедливость общественного недовольства великими реформами Александра II: оказалось, что все зависит от желания или каприза императора. Вчера - реформы, сегодня - контрреформы: все зыбко, непрочно, ненастоящее.

Современники и затем историки единодушно говорят о «глухом» времени - 80-х годах. Александр Блок написал о них48:

В те годы дальние, глухие

В сердцах царили сон и мгла:

Победоносцев над Россией

Простер совиные крыла.

Жесткая цензура, репрессивная политика, контрреформы не объясняют всех причин отрицательного отношения к 80-м годам. Тем более, что, несмотря на все препятствия, воздвигаемые правительством, результаты реформ давали о себе знать. Развивалась земская деятельность, суд присяжных становился привычным, приобретали авторитет адвокаты, росла сеть народных школ и библиотек. Путешествуя по северной России, англичанин Маккензи Уоллес обнаружил к своему огромному удивлению «Историю цивилизации» Бокля в крестьянском доме. Джордж Кеннан подробно описывает библиотеки ссыльных, содержавшие, наряду с русскими книгами, произведения французских, американских авторов - часто в переводе на русский (с цензурными купюрами)49.

Особенность 80-х годов - потеря высокой цели. Народничество исчерпало себя. Народ, объект воздействия революционной интеллигенции, отказался следовать за ней. Он остался равнодушным к ее призывам в период «хождения в народ», он в ужасе осудил убийство императора, которое - по мысли террористов - должно было стать сигналом к революции. Консерваторы, напуганные 1 марта, присоединились к правительственному лагерю, ища зашиты перед народной «стихией», которая оставалась страшной, несмотря на лояльность, убедительно подтвержденную в годы охоты на царя.

Активное вторжение капитализма в Россию в 80-е годы становится поводом для объединения русского общества. Против новой опасности - капитализма - выступают «западники», знающие о социальном неравенстве, которое он порождает; против выступают «славянофилы», видящие угрозу «русскому духу», коллективизму.

Образованное общество, интеллектуальная элита, отвергает капитализм, как цивилизацию, «разрушающую земледельческие идеалы», по причинам этическим, ибо он «губит цельность и гармоничность человеческой личности», а также по причинам эстетическим. Против был Константин Леонтьев (1831-1891), известный своим рецептом: «нужно подморозить Россию, чтобы она не гнила», надеявшийся на то, что «бушующий и гремящий поезд Запада промчится мимо нас в бездну социальной анархии. Историк литературы констатирует: «Если бы надо было назвать реакционнейшего из всех русских писателей второй половины XIX столетия, то вряд ли можно было бы найти кого-нибудь, кто смог бы оспаривать это место у Константина Николаевича Леонтьева»50. Против был крупнейший русский сатирик Михаил Салтыков-Щедрин. Салтыков-Щедрин, автор «Города Глупова», «Господ Головлевых», сатирических сказок, редактор «Отечественных записок», находился на противоположном конце политической радуги. Между этими полюсами располагалось все русское общество, которое единодушно - идеологически - осуждало вхождение России на путь капиталистического развития.

Робкие голоса, проповедовавшие необходимость «малых дел», отдававших предпочтение «постепенному движению» вместо «революционного прыжка», заглушались обвинениями в самом страшном преступлении - мещанстве. Дореволюционный автор «Истории русской общественной мысли» категоричен: «Восьмидесятые годы возвели самосовершенствование, теорию малых дел и постепенство в принцип, положили их во главу угла, и тем самым впали в беспросветное мещанство»51.

Мещане были сословием, организованным Екатериной II (1775) из горожан, которые не имели капитала в 500 рублей и поэтому не могли быть записанными в купцы. В середине XIX в. «мещанин», «мещанство» приобретают идеологическую окраску. «Мещанство», объясняет советская энциклопедия, это «ограниченность кругозора, узость взглядов, обывательское стремление к личному благополучию, оторванность от общих интересов коллектива». Это значение придавали слову и в 80-е годы XIX в. Как и в советское время, мещан осуждали за нежелание «делать революцию».

Неприязненно встретило вторжение капитализма в деревню подавляющее большинство крестьянства. Наиболее активные, энергичные, беззастенчивые и предприимчивые крестьяне быстро богатели за счет своих односельчан, выбивались в купеческое сословие, становились капиталистами, вызывая зависть и ненависть. Их называют презрительно - Колупаевы и Разуваевы, слово «плутократ» произносят с ударением на первом слоге, выражая общее представление, что богатство может быть достигнуто только плутовством.

В 90-е годы XX в. Россия, пережив эпоху строительства социализма, вернулась к строительству капитализма. Отрицательное отношение общества очень напоминает эпоху 80-х годов XIX в.

Правительство Александра III имело программу экономического развития страны. Центральной задачей стало упорядочение финансов. Они должны были обеспечить протекцию и контроль государства. Министру финансов подчинялись департаменты железных дорог, торговли и промышленности. В его руках было управление экономикой России. Три министра руководили финансами в царствование Александра III. Разные по характеру и взглядам, они вели одну и ту же политику.

В 1881 г. император назначил министром финансов Николая Бунге, видного экономиста, члена Петербургской академии наук, ректора университета Св. Владимира в Киеве. В то время как правительство Дмитрия Толстого готовит и реализует контрреформы, министр финансов приступает к реформам. Особое внимание обращает он на податную систему. Указ 1883 г. об отмене подушной подати имел не только финансовый характер: крестьяне получили возможность иметь паспорта, и более свободно передвигаться. Целью Николая Бунге была уравнительная налоговая система, то есть прогрессивное налогообложение. Он идет к ней, устанавливая налоги на денежные капиталы, повышая поземельный налог и т.д. Учреждаются особые местные органы финансового управления - податные инспекторы.

Министр финансов создает для облегчения получения кредитов населением Крестьянский банк (1883) - его задачей была помощь крестьянам в покупке земли - и Дворянский банк (1885), выдававший на льготных условиях ссуды дворянам.

Вторым важным направлением деятельности Николая Бунге были меры покровительства промышленности - повышение таможенных тарифов. Пошлины на предметы ввоза и вывоза повышались ежегодно. Пошлины должны были не только помогать российской промышленности, но и быть источником дохода.

Наконец, Николай Бунге начинает новую государственную политику по отношению к железным дорогам. В 60-70-е годы их строительство шло стихийно, многочисленными предпринимателями, часто мешавшими друг другу. В 1881 г. протяженность казенных железных дорог составляла всего 161 версту. В 1882 г. министерство финансов покупает за счет казны первую железнодорожную линию. Начинается скупка государством нерентабельных железных дорог и строительство новых на казенные средства.

Иван Вышнеградский (1831-1895), принял министерство финансов в 1882 г. и занимал этот пост до 1889 г. Известный математик, профессор Политехнического института, Вышнеградский был одновременно учредителем ряда акционерных обществ. Продолжая политику протекционизма - поддержки промышленности и повышения таможенных тарифов, новый министр финансов главное внимание направил на ликвидацию дефицита в бюджете и укрепление рубля, ставя конечной целью введение в стране золотого обращения.

Усиленный вывоз главной статьи русского экспорта - хлеба позволил Ивану Вышнеградскому добиться значительного положительного торгового баланса и, приобретая золото за границей, резко увеличить золотой запас. Катастрофический неурожай 1891 г. нанес сильный удар системе министра финансов. Крестьяне не имели возможности платить налоги, правительство прибегло к жестким мерам по сбору недоимок, что вызвало рост недовольства в деревне. Это - оборотная сторона политики Вышнеградского. Лицевой стороной были отсутствие дефицита и твердый рубль. Министр финансов смог получить значительные кредиты за границей. Впервые Россия обращается на новый финансовый рынок - французский. Это было сигналом поворота русской внешней политики.

В 1885 г. Иван Вышнеградский начал реформу, которая завершилась в 1902 г. введением государственной водочной монополии. Начальным шагом было изменение обычаев, существовавших несколько веков. Во-первых, кабак - место, где торговали только водкой, был заменен трактиром и корчмой, где можно было к водке получить закуску, еду. Во-вторых, уже при Витте была разрешена розничная продажа водки: до 1895 г. на вынос можно было купить только ведро, бутылки существовали лишь для иностранных виноградных вин, которые поступали в своей посуде. В России развитой стекольной промышленности не было. Радикальный характер перемен объясняет длительность перехода к государственному акцизу.

Сергей Витте (1849-1915), пришедший в министерство финансов после Вышнеградского, в отличие от предшественников был специалистом-железнодорожником. Окончив Одесский университет, он начал работать на железных дорогах. Александр III заметил Витте, когда он был управляющим Юго-Западных железных дорог и сопровождал императора в поездках на юг. В 1888 г. Сергей Витте обратил внимание министра путей сообщения, находившегося в царском поезде, что Александра III везут слишком быстро, может произойти крушение. Император, любивший быструю езду, услышав предупреждение Витте, рассердился: «Я на других дорогах езжу, и никто мне не уменьшает скорость, а на вашей дороге нельзя ехать просто потому, что ваша дорога жидовская». Император, объясняет Витте, имел в виду, что председателем правления был еврей Блиох52.

Витте настоял на своем. На другой дороге, управляющий которой не был так смел, императорский поезд сошел с рельс: чудом император и вся его семья спаслись от смерти.

Вскоре после крушения Сергей Витте был назначен министром путей сообщения, а через несколько месяцев - министром финансов.

Продолжая главные линии финансовой политики своих предшественников, Витте отказывается от излишней, по его мнению, бережливости Вышнеградского. Финансовая политика, утверждал новый министр, не только не должна упускать из внимания нежелательных последствий излишней сдержанности в удовлетворении назревающих потребностей, но и напротив, должна поставить своей задачей разумное содействие экономическим успехам и развитию производительности страны.

Политика поддержки экономического развития требовала очень значительных средств. В своих воспоминаниях Витте пишет, что Александр III дал ему первоначальные задачи: завершить строительство Сибирской железной дороги, доведя ее до Владивостока; осуществить «питейную монополию», т. е. взять в руки государства всю торговлю водкой. По мнению императора, это должно было ограничить размеры пьянства. Спиртная монополия, которую Витте начал интенсивно внедрять по всей России, давала средства (часть средств) для активного строительства железных дорог.

Важным источником доходов - с этим были согласны предшественники Витте - составляли таможенные пошлины. Вышнеградский ввел в 1891 г. строго протекционистский таможенный тариф. Новый министр финансов начал таможенную войну с Германией. Отношения между Россией и Германией были такими хорошими, что они обходились без торговых договоров. После того, как Германия ввела пошлины на весь хлеб и другие сельскохозяйственные продукты, установив одновременно два тарифа - максимальный и минимальный, Россия оказалась в трудном положении. Поскольку с ней договора не было, к ней применялись максимальные пошлины. Вопреки мнению всех других министров (кроме военного), Витте добился согласия Александра III применить повышенный тариф на все германские товары. Расчет Сергея Витте, как он объясняет, был простой: нация менее развитая экономически ощущает при таможенной войне Меньше потерь и стеснений, нежели нация с развитой промышленностью и с развитыми экономическими отношениями53. Гер-Мания согласилась применять к России режим наибольшего благоприятствования - был подписан первый торговый договор, регулировавший все торгово-экономические отношения.

Россия Александра III была членом очень избранного клуба великих держав. В этом ни у кого не было сомнения. Ее размеры (при царе-миротворце они снова увеличатся), ее население (по первой обшей переписи населения 1897, оно составляло 129 млн. человек) были убедительным доказательством. В послереформенный период страна быстро развивалась в промышленном отношении. В 1860-1913 гг. рост производства составлял в среднем 5%, а в 90-е годы приближался к 8%. Экономический подъем, получивший сильный толчок в царствование Александра III, продолжался не менее быстрыми темпами при его сыне - Николае И. В 1914 г. Россия считалась четвертой индустриальной державой, по внешней торговле она занимала шестое место в мире.

Цифры, демонстрирующие развитие российской экономики в конце века, чрезвычайно внушительны. Производство чугуна. 1894 г. - 79 млн. тонн, 1898 г. - 113 млн. тонн. Добыча нефти в Баку: 1894 г. - 297 млн. пудов, 1897 г. - 700 млн. пудов, 1901 г. - 700 млн. пудов. Добыча угля возросла в 1892-1900 гг. с 65 млн. до 177 млн. пудов, производство железа и стали с 61 млн. до 124 млн. пудов. В 1886 г. насчитывалось 462 акционерных общества с капиталом в 594 млн. рублей, в 1898 г. - 990 обществ с капиталом в 1686 млн. рублей.

Эта радужная картина имела свою оборотную сторону. Абсолютные цифры развития не показывали отсталости России по сравнению с другими державами. Россия была аграрной страной. В городах жило в 1897 г. 12,9% населения. 77,7% общей стоимости экспорта составляли сельскохозяйственные продукты. Основными отраслями промышленности были текстильная и пищевая. Различие между абсолютными и относительными цифрами демонстрируют железные дороги. В 90-е годы их длина увеличилась вдвое по сравнению с предыдущим десятилетием. Успех замечательный. Но в конце XX в. по числу километров железных дорог, приходящихся на 1 млн. жителей, европейская Россия занимала 20-е место в мире (из 27).

Особенностью экономики России было опережающее развитие окраин: юг - Малороссия - стал важным центром угольной промышленности, железные дороги повысили роль плодородных земель в экспорте зерна; на Кавказе (Баку) появилась нефтяная промышленность; Туркестан поставлял в конце XIX века 1/3 текстильного сырья; железная дорога превратила Сибирь в крупного экспортера масла и других молочных продуктов.

Исконно-русские, центрально-черноземные губернии империи отставали от окраин. Родилась проблема «оскудения центра», которая остается нерешенной и в конце XX в.

Быстрое, но неравномерное развитие России отражало возможности страны, всего лишь несколько десятилетий назад вставшей на путь «модернизации» и начавшей «строить капитализм». Прежде всего, оно отражало наличие программы, которую реализовывали Николай Бунге, Иван Вышнеградский и - чрезвычайно сознательно - Сергей Витте. Для последнего было очевидно, что аграрные страны, даже если они пользуются полным суверенитетом, обречены, с экономической точки зрения, оставаться колониями промышленных стран, которые становятся как бы их метрополией. «Создание своей собственной промышленности, - говорит Витте, - это и есть та коренная, не только экономическая, но и политическая задача, которая составляет краеугольное основание нашей протекционной системы»54.

Сергей Витте служил в правительстве Александра III до смерти императора немногим более двух лет, но оставался на посту министра финансов Николая II еще девять лет. И все эти годы, преодолевая отчаянное сопротивление, стремился реализовать свою программу. Программу Витте сравнивали с политикой быстрой индустриализации страны, которую проводил во Франции Наполеон III. Политика индустриализации страны, превращения России аграрной в Россию индустриальную, которую реализовал Сталин, во многом обязана программе графа Витте.