«Искатели кладов имеют свои приметы…»

Простонародную веру в существование заколдованных кладов и в возможность добывания их, при соблюдении суеверных обрядов, разделяли даже такие люди, как, например, могилевский губернатор Энгельгардт. Поверив народной молве, что верстах в 40 от Москвы, на кладбище, находится богатый клад, он послал прокурора губернского магистрата Полтавцева для открытия сокровища. Полтавцев пригласил до 40 человек лопатников, взрыл кладбище, но клад «не дался». Люди корыстолюбивые, желавшие обогатиться во что бы то ни стало посредством добывания кладов, иногда решались на преступление, убийство, если только этого требовал, по их мнению, клад. Так, в Сибири во 2-й половине XVIII в. существовало всеобщее убеждение, что недалеко от Кяхты скрывается богатейший клад. Многие хотели завладеть этим кладом, но безуспешно. Наконец двое братьев (кяхтинские мещане) решились, во что бы то ни стало, добыть этот клад. Они изрыли все те места, где, по их соображению, находился клад; но все напрасно; служили молебны, постились, а клад не давался.

Выведенные из терпения неудачей, они решились прибегнуть к мудрости шамана, который жил где-то недалеко от Кяхты и славился по всей окрестности дивными чудесами. Запасшись подарками, братья отправились к шаману. Шаман отвечал им, что с просьбами подобного рода он никогда не обращался к духам, а потому не знает, благоволят ли они удостоить его ответом. Братья с почтением поднесли шаману подарки: плитку кирпичного чаю и пачку табаку, обещая сверх того жирного барана, в случае успеха. Шаман решился испросить волю духов относительно клада; облекся в свой наряд, взял бубен и принялся работать языком и телом. Долго кричал и кривлялся шаман, наконец, он растянулся и пророческим голосом проговорил: «принесите духу в жертву человека — и сокровище — ваше!» По долгом размышлении об этом ответе, братья решились принести в жертву духу свою больную сестру Прибыв на место кладорытия с сестрой, они разожгли костер, связали сестру и лишь только хотели совершить жертвоприношение, как на них наехали сторожевые казаки, которые и избавили жертву от смерти.

В то время верили, как и теперь еще верят, что клады по временам показываются то каким-нибудь зверьком с белою шерстью, то птицею такого же цвета. Если какой смельчак будет приближаться к этому огоньку, он начнет удаляться и заведет неопытного человека в болото. Верили, что призраки кладов являются только людям чистым, и чтобы воспользоваться кладом, нужно ударить призрак наотмашь и сказать следующее: «аминь, аминь, рассыпься!»

* * *

Суеверие выдумало впоследствии множество басен насчет кладов. Уверяли, будто есть клады заветные, проклятые, околдованные; что они стерегутся невидимыми духами и проч. и проч. Искатели кладов имеют свои приметы: если гром несколько раз ударит в одно место, то, по мнению их, там должно искать сокровища. В сумерки осенних вечеров, увидев блуждающие по влажным долинам огни, они восклицают: «Это клады горят!»

Падающие звезды, которые в прекрасные летние вечера кажутся упадающими с голубого неба, оставляя за собою золотую черту, в понятии суеверных почитаются огненными змеями. Змеи сии будто бы носят деньги в дом того, кто с ними подружится. Это мнение, кажется, произошло оттого, что некоторые люди в короткое время, без очевидных причин, чрезмерно богатеют. Например, какой-нибудь простой дворянин N. N., получив в наследство сотню душ, менее нежели чрез двадцать лет покупает уже пятнадцатую тысячу душ!.. Невольно скажешь: «Огненный змей с ним в дружбе». Полночный час накануне Иванова дня почитается самым удобнейшим для сыскания погребенных кладов. В этот час, как говорят, можно сорвать волшебный цветок с папороти[21], который есть вернейший ключ ко всем подземным сокровищам[22].

Встретив привидение в образе зверя или в каком ни есть огненном явлении, искатель клада должен зачурать и проговорить: аминь, аминь, рассыпься!.. Тогда призрак превратится в кубышку с золотом или серебром. Ныне этот способ наживать деньги кажется уже не в обычае. Сколько усилий, сколько трудов и забот употребляют к тому, чтоб разбогатеть! Если б хотя с половинным против сего усердием отыскивали сокровища добродетелей: сколь счастливо было бы общество!..

* * *

Сюда же, к этому же разряду поэзии народной и игры воображения принадлежит целый ряд сказок и поверий о цвете папоротника, который-де цветет ночью на Иванов день. Этот небывалый цвет (папоротник тайниковое, бесцветное растение) почитается ключом колдовства и волшебной силы, в особенности же для отыскания кладов: где только зацветет папоротник в полночь красным огнем, там лежит клад; а кто сорвет цвет папоротника, тот добыл ключ для подъема всякого клада, который без этого редко кому дается.

Предмет этот, о кладах, богат поверьями всякого рода. С суевериями о кладах связывается и много сказок и преданий; у каждого края свой герой или разбойник прежних лет, коему приписываются все находимые и искомые клады. В восточных губерниях клады принадлежат Пугачеву, на Волге — Стеньке Разину, на Украине — Гаркуше, в средней России — Кудеяру и проч. Клад вообще не всякому дается; хозяин клада, по смерти своей, бродит тихо вокруг и бережет его строго и чутко: либо вовсе не найдешь, либо и найдешь, да не возьмешь, не дастся в руки; не подымешь по тяжести; обмираешь, как тронешь, ровно кто тебе руки и ноги перебьет; кружишь на этом месте и не выйдешь, ровно леший обошел, поколе не положишь клад опять на место; или, если клад под землей, в подвале, глубокой яме, то взявший его не вылезет никак, перед тобою земля смыкается, железные двери с запорами затворяются; либо выскочит откуда ни возьмись невидимка, схватит и держит на месте, покуда не выпустишь из рук клада; либо навалится на плечо, ровно гора, так что и языка не повернуть; либо ноги подкосятся, либо станут, упрутся, словно приросли к земле; или, если и возьмешь клад и унесешь, то, сколько ни носишь его домой, берешь золото, а принесешь черепки; или же наконец возьмешь, да и сам не рад; вся семья подряд вымрет. Все это оттого, что клад кладется со свинцом или с зароком, что клад бывает всегда почти заповедный и дается тому только, кто исполнит зарок; избавляет же от этой обязанности только цвет папоротника или разрыв-, прыгун-, скакун-, плакун-, или срыг-трава, железняк или кочедыжник; папоротнику и плакуну повинуются все духи, а прыгун ломает замки и запоры, побеждая всякое препятствие. Иногда клад бродит не только свечой, огоньком, но даже каким-нибудь животным или человеком; если, догадавшись, ударить его наотмашь и сказать: аминь, аминь, рассыпься, то перед тобою очутится кубышка с деньгами. Во время выемки клада всегда приключаются разные страсти, и черти пугают и терзают искателя, брать взаймы у клада иногда можно, если он даст, но к сроку принеси, иначе постигнет беда большая. Можно также менять деньги у клада и при этом даже иногда обсчитывать его, положив то же число монет, меньшей ценности.

* * *

Клад — когда покажется в ночное время или в день одному какое животное или теплящаяся свеча, то должно по той вещи легохонько ударить и сказать: «Аминь, аминь, рассыпься!» — которая и оборотится котлом или кубышкой с деньгами, а сие называется клад; котлы обыкновенно находят по явлению какого-нибудь животного на поле, в лесу или в саду, и такая экспедиция бывает опасна и сопряжена со многим страхом; ибо в то время, как вынимают котел, выбегают из лесу черти и кричат: «Режь, бей, губи!» — при таком случае берут всегда в помощь колдуна. Клады полагают такие суеверы и не объявляют оных и при самой своей смерти, кои верят, что и на том свете пользоваться сим имением могут.

* * *

В былые годы у нас господствовало среди всех классов поверье в клады. Основанием этому служило то, что иногда зажиточные люди, боясь покражи или истребления пожаром некоторых вещей и денег, зарывали их в землю, а потом умирали, не взяв спрятанного ими из потаенного, известного только им одним места. По прошествии же многих лет иногда находили зарытое добро, стоимость которого народная молва всегда преувеличивала. Точно также и разбойники зарывали иной раз награбленное ими в лесах или других отмеченных ими местах.

На Волге нет, кажется, оврага или горы, о которых народная молва не рассказывала бы, что будто именно здесь зарыт клад Стенькой Разиным или Кудеяром. Много также рассказывается и про Пугачева. В Пензенской губернии есть одно место по реке Мокше, о котором идет молва, что там зарыта Пугачевым целая лодка с серебром. Зарывал ли Пугачев клады — неизвестно, но в его время действительно было немало случаев зарытия в землю денег и дорогих вещей, а потому с тех пор с особенною силою пошла в ход молва о богатых кладах.

Державин передает слух, что после разгрома Железняка предводительствуемые им казаки, беспощадно грабившие польских панов, шляхту и евреев, зарыли в лесах несметные богатства: золотую и серебряную посуду, а также пушки, набитые жемчугом и золотом. Вспомним также пресловутые гайдамацкие клады, якобы скрытые в сухих колодцах Малороссии.

Генерал Б. имел старинные записи о мнимо зарытых кладах. Он верил и тому народному поверью, что клад не дается в руки без соблюдения известных обрядов, заклинаний и без знания приговоров. Приговоры же при зарытии кладов бывают весьма различны. Иногда, как рассказывают, прячут в землю клад на голову или на несколько голов человеческих. В этом случае тот, кто хотел бы его достать, должен погубить известное число людей, только в этом случае клад достанется ему без всяких затруднений. Если подозревают, что кто-нибудь собирается зарыть клад, то близкие к нему люди подстерегают его, и когда он примется за работу, подслушивают его слова и переговаривают их, после чего заклятый клад легко переходит в другие руки.

Если клад зарывают «на счастливого», то ему он открывается в виде петуха, курицы, кошки или собаки. Если клад явится в таком виде, то следует идти за ним, а когда тот остановится, то не плошать, ударить его наотмашь чем попало, вскрикнув: «Аминь — рассыпься!» Там, где он рассыплется, там и следует копать землю. Бывают клады, известные многим, но взять их невозможно. У генерала был и мастер искать клады: это был моряк-боцман, человек весьма опытный в этом деле, разрывший много могил в Крыму. Б. с ним искал клады более десятка лет, однако результат был плачевен. Прокопав три своих богатых поместья и, не встретив ни одного случая, где бы мог найти хотя одну монету, Б. закончил свою жизнь чуть ли не в доме умалишенных.

* * *

Местность эта, по молве, имела кое-где клады, ибо этот уезд, ближайший к Смоленской губернии, был часто театром сражений и проходным местом преследований, причем могли нередко быть зарываемы клады. — Раз к покойному деду пришли какие-то иностранцы, прося позволения рыть под его кухней, и может быть и срыть ее, обещая ему половину клада; но он не согласился и, не расспрашивая их, прогнал. А у города Можайска случилось иное. На горе за Можайском показывали нам три сосны, под которыми такие авантюриеры нашли большой самовар с золотыми монетами, обманув помещика, искавшего, по их указанию, клад в другом месте (а он сперва не согласился делиться с ними, если найдет).