«Есть талисман священный у меня»

В 1832 году у нас, слава Богу, никто не умирал в родстве, но было две свадьбы: два князя Александра Вяземских женились на двух Римских-Корсаковых. Первая свадьба была моего родного племянника, князя Александра Николаевича, на Александре Александровне Римской-Корсаковой, дочери Марьи Ивановны, которая была великая мастерица тешить Москву своими балами и разными забавами. Молодая девушка давно нравилась князю Александру, и он увивался около нее, но он был еще так молод, что отец и слышать не хотел об его женитьбе; к тому же он был им недоволен за его участие в декабрьской истории 1825 года и долгое время за это и видеть его не хотел. Тогда не то что теперь: отцы поблажки детям не делали. Однако пред турецким походом отец с сыном, по-видимому, примирился. Корсакова была на несколько лет старше князя Александра; он ей нравился, и когда он с нею стал прощаться пред выступлением в поход, она подарила ему золотой медальон, в котором была миниатюра — два глаза, выглядывающие из облаков. Она имела прекрасные, очень выразительные и привлекательные глаза и, должно быть, знала это. Даря ему этот медальон, она ему сказала: «Вот вам, князь, на память; пусть это будет для вас талисманом, который сохранит вас на войне: помните, что эти глаза повсюду будут следовать за вами».

Во время турецкого похода князь Александр подвергся двойной опасности — не только быть убитым на войне, но умереть еще и от кори, которую он где-то захватил на пути; от этой болезни береглись и дома, а ему, сердечному, пришлось с нею нянчиться в походе, спать на сырой земле на одной шинели в палатке. Однако Господь его помиловал: он преблагополучно перенес корь, не застудился, и не было никаких последствий.

* * *

Нащокин сам не менее Пушкина мнителен и суеверен. Он носил кольцо с бирюзой против насильственной смерти. В последнее посещение Пушкина (весною 1836 года из Болдино приезжал) Нащокин настоял, чтоб Пушкин принял от него такое же кольцо от насильственной смерти. Нарочно было заказано оно; его долго делали, и Пушкин не уехал, не дождавшись его: оно было принесено в 1 [час] ночи, перед самым отъездом Пушкина в Петербург.

Но этот талисман не спас поэта: по свидетельству Данзаса, он не имел его во время дуэли, а на смертном одре сказал Данзасу, чтобы он подал ему шкатулку, вынул из нее это бирюзовое кольцо и отдал Данзасу, прибавивши: «Оно от общего нашего друга». Сам Пушкин носил сердоликовый перстень. Нащокин отвергает показания Анненкова, который говорил мне, что с этим перстнем (доставшимся Далю) Пушкин соединял свое поэтическое дарование: с утратою его должна была утратиться в нем и сила поэзии.

* * *

Незадолго до смерти поэта мой муж заказал сделать два одинаковых золотых колечка с бирюзовыми камешками. Из них одно он подарил Пушкину, другое носил сам, как талисман, предохраняющий от насильственной смерти. Взамен этого поэт обещал прислать мне браслет с бирюзой, который я и получила уже после его смерти при письме Натальи Николаевны, где она объясняла, как беспокоился ее муж о том, чтобы этот подарок был вручен мне как можно скорее. Когда Пушкин после роковой дуэли лежал на смертном одре и к нему пришел его секундант Данзас, то больной просил его подать ему какую-то небольшую шкатулочку. Из нее он вынул бирюзовое колечко и, передавая его Данзасу, сказал:

— Возьми и носи это кольцо. Мне его подарил наш общий друг, Нащокин. Это — талисман от насильственной смерти.

Впоследствии Данзас в большом горе рассказывал мне, что он много лет не расставался с этим кольцом, но один раз в Петербурге, в сильнейший мороз, расплачиваясь с извозчиком на улице, он, снимая перчатку с руки, обронил это кольцо в сугроб. Как ни искал его Данзас, совместно с извозчиком и дворником, найти не мог.

* * *

Из всех человеческих слабостей лишь одна была неразлучна с его душою: слабость эта — суеверие. Было ли оно привито к ней с детства или развилось вследствие страсти к картам, но Пушкин верил во многие народные приметы и всегда робко обходил их шутками, беспощадными ко многим другим, как бы неприкосновенным предметам; питал особенное уважение к изумрудному перстню, почитая его за талисман, с которым не расстался и на смертном одре.

* * *

Расскажу еще, кстати, о Лабзиных одно странное происшествие, которому кто хочет, может и не поверить; но, которое я, по совести, утверждаю за истинное, ибо в устах таких людей не могло быть лживой выдумки.

Анна Евдокимовна была за первым мужем, за каким-то начальником ссыльных, и жила с ним в Сибири. Там познакомился с ними один персиянин, который ходил к ним часто и был принимаем очень дружелюбно. Когда-то впоследствии времени она вышла за Александра Федоровича (Лабзина. — Е. Л.) и жила с ним в Петербурге, туда приезжало (кажется, в 1816 году) персидское посольство, и знакомый ей персиянин был в свите посланника. Он отыскал их, познакомился с Лабзиным и по-прежнему стал навещать их. При отъезде посольства, бывши у них, он сказал, что еще один раз может посетить их и потом уедет. Анна Евдокимовна сказала ему шутя, что надобно бы ему оставить ей что-нибудь на память. Он отвечал серьезно, что принесет и отдаст на прощанье. Пришедши к ним в последний раз, он принес ей три резных сердолика и сказал: «Вы эти камни берегите; они вам понадобятся. Может быть, когда-нибудь вас пошлют в изгнание, а у вас не будет денег; тогда, кто первый доставит вам сумму на проезд, тому подарите вы один из этих камней. Может быть, на месте изгнания вы будете лишены самых первых потребностей жизни; тогда, кто первый доставит вам необходимое, тому вы подарите другой камень. А может быть, вы будете в таком положении, что у вас не будет и крыши; тогда, кто вас примет в свой дом, тому подарите вы третий камень».

Анна Евдокимовна совсем забыла об этих камнях, но однажды в Петербурге, разбирая сундук, нашла на самом деле что-то, завернутое в бумажку. Она увидела в ней камни и тогда только вспомнила предсказание. Я описал уже ссылку Лабзина; мне остается только сказать, что все совершилось по предсказанию.

Тогда, по получении двух тысяч на дорогу от князя А. Н. Голицына, они подарили ему первый камень. По получении в Сенгилее припасов от П. П. Тургенева ему подарили они второй камень. Третий камень, обделанный в перстень, носил сам Александр Федорович, но когда, после его кончины, Мудров приютил в своем доме вдову его, она подарила этот перстень с третьим камнем Мудрову. На всех трех камнях резьба была одинакая: небесный шар с звездами, в нем крест; средина креста покрыта вся треугольником, на котором написано по-еврейски имя Божие; сверху шара и креста надпись: «in cruce salus»[51]; внизу креста две известные в масонстве колонны J и В, и между ними наугольник и циркуль, в обратном один к другому положении, а под шаром цифры 135. Тем страннее такое изображение на этих камнях, что персиянин был, само собою разумеется, магометанин. Ныне этот перстень находится у доктора медицины Михаила Константиновича Гульковского.

* * *

Большая часть французских солдат носит талисманы против смерти и всяких опасностей. Хотя тысячи носящих такие талисманы умирают и бывают убиты в сражениях, остальные, пережившие их, не уменьшают веру свою в действительность талисманов, будучи убеждены, что талисманы павших были не настоящие. И не одни простые солдаты верят таким заговорам: даже офицеры носят талисманы, и сам генерал Канробер постоянно имеет при себе талисман; генералы Боске и Форей, как говорят, носят на груди кусочки Св. Животворящего креста, а у принца Наполеона есть талисман, охраняющий от всякого удара и укола. В Крыму русские врачи находили на многих раненых и убитых французах в одно и то же время христианские, турецкие и даже еврейские талисманы. Талисманы и заговоры от различных болезней можно до сих пор очень часто видеть, и многие матери обвешивают детей своих разными бессмысленными висюльками, способствующими, по их мнению, легкому прорезыванию зубов, предохраняющими от родимчика и т. п.

* * *

Бирюза у русских не просто драгоценный камень, она предмет суеверия: друг дарит бирюзу другу, любовник — любовнице, любовница — любовнику, это дар на счастье при разлуке, бирюза — талисман. Чем гуще цвет бирюзы, тем могущественнее талисман.

Если в отсутствие любимого человека бирюза, подаренная им, начнет терять цвет, значит, человек этот заболел или изменил. Мне показывали бирюзу, которая «умерла» в тот же день, когда умер ее бывший владелец.

Камни были мертвенно-зелеными вместо прекрасного лазурного цвета. Особое отношение к бирюзе, как к живому и симпатическому камню, удваивает ее цену в Москве и Санкт-Петербурге. Уверен, что на бирюзе можно хорошо заработать, купив камни в Париже и продав их в Золотых радах или на Миллионной улице.

В России также очень распространены «говорящие» кольца, это изысканная форма выражения чувств, почти что неизвестная у нас. По расположению камней и первым буквам их названий можно прочесть в кольце имя дорогого вашей памяти человека.

Предположим, его зовут Ганс — вы записываете это имя с помощью гиацинта, аметиста, нефрита и сапфира. Составьте начальные буквы названия этих камней, и получится — Ганс.

Русские любят драгоценные камни так же, как их азиатские соседи, однако при взгляде на руку русского, а она зачастую унизана кольцами, больше всего на ней вы увидите бирюзы.

* * *

Храни меня, мой талисман,

Храни меня во дни гоненья,

Во дни раскаянья, волненья:

Ты в день печали был мне дан.

Когда подымет океан

Вокруг меня валы ревучи,

Когда грозою грянут тучи,

Храни меня, мой талисман.

В уединенье чуждых стран,

На лоне скучного покоя,

В тревоге пламенного боя

Храни меня, мой талисман.

Священный сладостный обман,

Души волшебное светило…

Оно сокрылось, изменило…

Храни меня, мой талисман.

Пускай же ввек сердечных ран

Не растравит воспоминанье.

Прощай, надежда; спи, желанье;

Храни меня, мой талисман.

А. С. Пушкин, 1825 г.

Сижу я в комнате старинной

Один с товарищем моим.

Фонарь горит, и тенью длинной

Пол омрачен. Как легкий дым,

Туман окрестность одевает,

И хладный ветер по листам

Высоких лип перебегает.

Я у окна. Опасно нам

Заснуть. А как узнать? — быть может,

Приход нежданный нас встревожит!

Готов мой верный пистолет,

В стволе свинец, на полке порох.

У двери слушаю… Чу!., шорох

В развалинах… и крик!.. Но нет!

То мышь летучая промчалась,

То птица ночи испугалась!

На темной синеве небес

Луна меж тучками ныряет.

Спокоен я. Душа пылает

Отвагой: ни мертвец, ни бес,

Ничто меня не испугает,

Ничто… Волшебный талисман

Я на груди ношу с тоскою;

Хоть не твоей любовью дан,

Он освящен твоей рукою.

М. Ю. Лермонтов, 1831 г.

МОЙ ТАЛИСМАН (посвящается А. К. Е. М.)

Там, где Волга мчится с шумом

Меж песчаных берегов,

Где стоит в лесу угрюмом

Ряд курганов и холмов,

Где от мощной русской длани

Пала гордость мусульман;

Там вручил, в залог желаний,

Мне пустынник талисман,

И сказал он с умиленьем:

«Сохрани мой талисман:

Благотворным провиденьем

Он на Землю ниспослан;

От врагов, от угнетенья,

От тяжелых в битвах ран,

От стыда и униженья

Сохранит мой талисман;

С ним дорогою страданья

Ты бестрепетно иди;

Он высокие мечтанья

Возродит в твоей груди,

И из круга жизни тесной,

За пределы горних стран,

В мир Поэзии чудесной

Увлечет мой талисман;

И когда ты с думой смутной

Встретишь взоры красоты,

Если страстью неминутной

Закипят твои мечты;

Сын мой! Тщетны здесь моленья:

Отвратить любви обман

И безумства и мученья

Мой не властен талисман!»

Июля 2 дня 1829 года. М. Куртовяны