Письма из Лондона

Оставим на время в покое политику и литературу. Займемся чем-нибудь полегче и позабавнее. Лондон представляет столько разнообразных, любопытных сцен и характеров, что замечаниями о встречающемся на улицах и в газетах можно наполнить несколько любопытных писем. Например: вы привыкли слышать, что англичане люди умные и просвещенные, что там и простой народ учен и рассудителен. Нет! Не ошибайтесь[73]. И здесь истинное просвещение не слишком часто встречается, и здесь суеверие, предрассудки, спутники слабоумия и невежества, имеют своих поклонников не только в низших сословиях народа, но и в кругу так называемых благовоспитанных людей. Приведу вам несколько примеров.

В числе нескольких тысяч объявлений, наводняющих ежедневно английские газеты, замечал я несколько раз известия о продаже детских шапочек и, полагая, что это важно для одних матерей, не обращал на то особенного внимания. Но за несколько дней пред сим, обедая в кофейном доме с одним приятелем, англичанином, и читая газету «The Times», нашел я такое известие в следующих выражениях: «Продается хорошо сбереженная детская шапочка. Цена 25 гиней. Спросить у А. В. № 4.Kingstreet, Covent-garden». — «Прекрасная цена за детскую шапочку, сказал я моему приятелю, видно, что она украшена великолепными кружевами, но уже не нова, ибо объявляют, что ее успели хорошо сберечь!» Приятель мой расхохотался, видя мое невежество. Шапочка эта есть не что иное, как перепонка, в которой некоторые дети рождаются на свет и которая у нас называется сорочкою. У нас это почитается знаком счастья, и тот, кто родился в сорочке, есть баловень случая. Но в Англии суеверие простирается далее: там мысль о счастии присовокупляется не к новорожденному, а к самой сорочке; не только тот счастлив, кто в сорочке родился, но и тот, кто ее при себе носит. Сие суеверие господствует не только между чернью, но и у людей порядочных: сим можно истолковать дорогую цену этого товара. Особенно уважается сей талисман мореходцами, которые почитают оный предохранительным средством от кораблекрушения. Говорят также, что оно действительно от пожаров, следственно, со временем может подорвать страховые конторы.

Есть предрассудки, господствующие в разных землях в одинаковой степени. Двести, триста человек соберутся обедать в таверне без всякого опасения, но число тринадцать приведет в ужас всех гостей. Просыпанная соль, нож и вилка, накрест лежащие — суть знак неминуемого несчастия. Искра на светильне означает письмо или посещение. В Англии и во Франции никто не поедет в дорогу, не начнет никакого дела, даже не перевернет перины в пятницу, как у нас в понедельник. Если в сих землях 15 июля идет дождь, то это значит, что последуют сорок дождливых дней. В обеих сих землях верят снам, привидениям, колдовству, даже наши киевские ведьмы, с их метлами, волшебною мазью и шабашем, существуют там в воображении народа, только под другими именами. Я помню, что один французский унтер-офицер, человек не совсем глупый и, как говорится, тертый калач, клятвенно уверял меня, как самовидец такого явления, которое и старым нашим нянюшкам не всегда бы пригрезилось. «Попавшись в плен к австрийцам в 1809 году — говорил он, — был я посажен с другими военнопленными в острог, как видно, за недостатком лучшей квартиры. Один из моих товарищей, солдат того же полку, в котором и я служил, дичился людей, не мешался в наши беседы и всегда уходил в угол. Одним утром я заметил, что он чертит что-то углем на стене, подхожу и вижу, что он рисует корабль. Я только хотел у него спросить: для чего? как он, окончив свою работу, пробормотал сквозь зубы какие-то слова, махнул рукою — корабль пропал со стены, а товарищ мой исчез с глаз моих. Через два года после я встретил его в Испании, целым и невредимым; но он никак не хотел мне объяснить причины непонятного своего освобождения».

Кажется, что просвещение в нашем подлунном мире осуждено на беспрерывную войну с предрассудками и суевериями. Зажиточный французский поселянин, какой-нибудь cultivateur proprietaire, будет с вами рассуждать, и, может быть, довольно умно, о выгодах своего края, о прениях в Палате депутатов, даже о политике европейской; будет вам приводить на память места из Ж. Ж. Руссо и других писателей; но часто вы потеряете труд и время, уверяя его, что большая часть пастухов не колдуны и что крик ворона на кровле или вой собаки под окном не предвещают несчастья. Почти то же можно сказать и об английских поселянах: старые бредни повсюду так укоренились, что их не скоро еще совершенно выведешь.

И здесь, как и у нас, как и во Франции, есть свои цыганки, свои угадчицы. Даже люди высших званий, особливо женщины, прибегают к ворожеям на картах, и будущее, которое прячется у нас и во Франции на дне чашки с кофеем, здесь выглядывает из чашки с чаем.

Можно было бы наполнить целые томы новостями об обманщиках, которые в Лондоне живились и наживались на счет легковерности ближнего. С нас довольно будет двух или трех примеров.

Лет тридцать или сорок назад жила в Лондоне женщина по имени Корбин (Corbyn), одна, в небольшом домике, рядом с вывеской Bricklayer's-Arms, в KingsGatet-street, Holborn. Несколько лет славилась она как знаменитая предсказательница будущего и даже, поверите ль? рассылала по знатнейшим домам печатные афишки, в которых предлагала свои услуги желающим. Служители и служительницы лордов и леди приходили к ней совещаться с духами, и хитрая колдунья мастерски выведывала от них всю подноготную об их господах. С таким запасом она готова была все предсказывать, все угадывать, на все давать ответы и даже самые затруднительные, а чтоб больше войти в доверенность, обещалась сообщать самые точные известия об отсутствующих, где б они ни находились.

Эти обещания подействовали: новая сивилла Корбин нашла многих простаков, которые ей верили. Со всем ее невежеством она имела много природной сметливости и удачно обманывала тех, кои к ней приходили. Не зная грамоты, она свободно читала по звездам и, едва умея считать, вычисляла, как дважды два, по дням и часам рождения, под каким знаком кто родился на свет и какая судьба написана ему в жизни.

Сия бесстыдная обманщица имела особенный дар уверять легковерных: она знала, как сильно воображение действует на разум. Комната, в которую вводили желающих слышать ее предсказания, была темна, как пещера сивиллы Кумской; с трудом можно было, и то уже чрез несколько минут, различить на стене фигуры, написанные черной краской, как то: солнце, месяц и разные созвездия.

Когда воображение пришедшего было уже порядочно настроено окружающими предметами, входила сама ворожея. Если ее спрашивали об отсутствующих, то она раскрывала большую книгу, исписанную странными знаками, и уверяла с самою наглою важностью, что здесь-то она читает свои ответы. Потом старалась лукавыми вопросами вызнать от самого посетителя все обстоятельства и употребляла их в свою пользу, чтоб обмануть простодушного.

Когда молодая вдовушка или пожилая девица спрашивала, скоро ли она будет замужем, то колдунья гадала на картах; но если ей платили больше положенной цены (ибо, по весьма благоразумной привычке, она требовала платы вперед), то вызывалась показать даже самое подобие жениха. Вот как она совершала это: предупредив посетительницу свою не пугаться, она отдергивала занавеску, за которою находилось большое стекло, а между стеклами и стеною пустое пространство, слабо освещенное. Мужчина, нарочно тут поставленный, выказывал лице свое, но в отдалении, так, что черты его нельзя было распознать, и в тот же миг скрывался. Этот обман так удачно был приготовлен, что не одна женщина падала от страха в обморок. Когда вместо посетительницы был посетитель, то в стекле показывалась женщина. Г-жа Корбин скоро разбогатела; тогда она покинула скромное свое жилище и перешла в большой и прекрасный дом, который убрала со вкусом. Здесь она продолжала свои подвиги и щечилась по-прежнему от легковерных; но в одно утро полицейские служители пришли, разрушили пещеру сивиллы и отправили ее предсказывать будущее в тюрьме.

За двадцать пять лет пред сим жил другой такой же обманщик вблизи Bethnal-Green; его прозвали соломенным мужичком (the straw-man), потому что он делал разные фигуры из соломы и продавал их тем, которые приходили слушать его предсказания. Он думал через это укрыться от зорких глаз полиции, уверяя, что к нему приходят только покупать его соломенные изделия. Наконец дознались, что он жил обманом на счет других, и его осудили, как праздношатающегося, на тюремное заключение.

Полиция строго наблюдает за такими плутами, и им трудно обмануть сего стоглазого Аргуса; однако ж, сколько мне известно, и теперь еще здесь живет добрая старушка, в маленькой, узкой улице в непоказном домишке, которая гадает на картах и не имеет недостатка в слабоумных охотниках знать будущее. Сверх того каждое утро, почти на рассвете, ходят здесь по улицам несколько цыганок (Gypsy women) будто бы скупать у служанок ненужные для них вещи, а между тем они уверяют неосторожных, что предскажут им все, что им на роду написано. Под этим предлогом они нередко пробираются в дома, высматривают, что где лежит, и при удобном случае залезают ночью с своей шайкой и обкрадывают хозяев.

Говоря о колдунах и привидениях, должно заметить, что им больше верят в Шотландии: Вальтер Скотт, Соутей и другие певцы мрачных баллад никогда, кажется, не истощат богатого тамошнего запаса духов и мертвецов. Однако жив самой Англии нередко случается о них слышать, и даже читать в публичных листах. В Труро, что в графстве Корнвалльском, есть дом, служащий амуничником милицейского полка и обитаемый одним только сторожем. В первых числах апреля 1821 года этот сторож услышал вечером шум разбиваемых в доме стекол. Он побежал к воротам, чтоб схватить негодяя, бросавшего камни, но не видел ни души человеческой; а между тем стекла по-прежнему бились, и один камень попал в самого сторожа. Он созвал людей; всю ночь караулили вокруг дома; но невидимая рука не переставала бросать камни, и на другой день не осталось ни одного стекла целого. Вы думаете, что тем и кончилось?.. Ни мало! камни летали и в следующие ночи, хотя стекол уже и не было, и все старания местной полиции не могли отыскать скрытного врага, причинявшего сие разорение. Суеверие тотчас воспользовалось этим случаем. Рассказывали, что какой-то дух — просто домовой, — бросал камни, и повесть, переходя из уст в уста с разными прибавками, делалась час от часу удивительнее. Падавшие камни были горячи, как раскаленное железо, и издавали тяжелый серный запах; они пролетали даже во внутренние комнаты, хотя двери были заперты, ломали и разбивали все, что могло изломаться и разбиться. Как бы то ни было, через несколько дней дух, по-видимому, устал; новые стекла были вставлены и уже не бились; но причина сего беспорядка доныне покрыта тайною и народ [держался] той веры, что она сверхъестественна. Я, с моей стороны, думаю, что камни летали с кровли дома, стоящего напротив через улицу, и что проказник, метавший их, легко мог там скрываться. Кто знает, не было ли в том маленькой спекуляции какого-нибудь соседнего стекольщика?

Мещанин одного местечка в графстве Кармартенском, будучи, как видно, еще суевернее добрых жителей местечка Труро, пришел объявить священнику своего прихода, что он видел ночью дух покойного своего приятеля Фатти Эвенс (Fatty Evans), который в жизни был весельчак и охотник покуликать и умер незадолго перед тем. «Как же ты его узнал? — спросил священник — Ведь духи бывают без тела». — «Эх! — отвечал мещанин. — Уж мне ли в нем ошибиться? Он так был пьян, что чуть держался на ногах».

Но есть в Англии еще другие предрассудки и суеверия, которые хотя происходят из одного источника с нашими, однако ж во многом с ними разнствуют. Наши русские девушки загадывают на Святках о суженом, полют снег, спрашивают на улице прохожего об имени, прислушиваются, с которой стороны шум, бросают с ноги башмак за ворота, рассыпают разными кучками пшеницу и пускают в средину петуха, замечая, чью пшеницу начнет он сперва клевать, кладут под изголовье чулок и засыпают с ним и пр. и пр. Английские сельские красавицы имеют на это свои поверья. Например: отец и мать девушки не отдают ее замуж за любимого парня; однако ж ей удалось поцеловать его под веткою повилицы — и она верно за него выйдет. У другой нет еще суженого; но она нашла стручок о девяти горошинах, повесила его над дверью своей комнаты, и первый неженатый детина, прошедший сквозь эту дверь, будет непременно ее суженым. Эта пришла домой со свадьбы одной своей подруги: все девушки собрались в брачную комнату молодых на другой день после свадьбы и погасили свечи; молодая бросила вверх чулок, снятый ею с ноги, — девушка первая его подхватила, и она первая выйдет замуж изо всех тех, которые вместе с нею были на свадьбе. К тому ж она за несколько дней пред сим упала, всходя на лестницу: ей непременно скоро быть замужем! Если б она упала, сходя с лестницы, то бы ей скоро умереть. Но кто же будет ее суженым? Она и сама еще не знает; однако ж погодите! Она принесла с собою кусок свадебного пирога, подложит его под подушку и увидит во сне будущего своего жениха.

Взгляните на эту молодую женщину; она плачет и сокрушается о том, что первый зуб, выросший у ее сына, есть глазной — верное предзнаменование бедствий для ребенка! Однако ж ее утешит какая-нибудь добрая соседка: присоветует ей, для отвращения грозящих сыну ее несчастий, стеречь, когда этот зуб выпадет, завернуть его с солью в бумажку и бросить в печь[74]; да к тому ж у сына ее есть родимое пятнышко на шее: знак, что он во всю жизнь ни в чем не будет нуждаться. Видите ли, как она вместо ножниц обкусывает зубами ногти у своего дитяти? Это для того, чтоб ему на возраст не пришла охота запускать пальцы в чужие карманы.

У этой женщины вырос зоб: напрасно лекаря и старые бабы ее лечили; ничто не помогло! Но вот она идет от палача, который за гинею обещал ей тронуть ее зоб рукою первого висельника, если на ее счастье ему удастся в непродолжительном времени кого повесить, а как висельники очень нередки в Англии, то она уверена в скором своем исцелении.

Этот поселянин думал сего дня начать свой сенокос, но должен его отложить, потому что, пробудившись, почувствовал, что у него зачесалась левая бровь — явный знак дождя. Это еще не все: на беду свою он прошел под лестницей, приставленной к стене, а это грозит неминуемым несчастием. Однако ж жена его встала с постели сперва правою ногою, надела чулки наизнанку, нашла кусок железа на дворе; незнакомая черная собака провожала ее до ворот соседского дома: все сии счастливые признаки для жены могут перевесить неприятные случаи с мужем — и он спокоен.

Встреча с косоглазою женщиною предвещает худо, а с косым мужчиною — добро, особливо если встретить его на углу улицы или против церкви.

Бедняк истратит последние пять копеек, чтобы съесть устрицу в праздник св. Иакова, и уверен, что у него круглый год будет каждый день по столько же денег. В Светлое Воскресенье он наденет на себя что-нибудь новое — и верно не останется без платья до того же праздника в будущем году. Наконец, при каждом новолунии перевернет он все свои деньги в кармане — и через то приманит их еще большее количество.

Коли молоко на огне сбежит, то у женщины, недосмотревшей за ним, лицо прыщавеет; а если она бросит в печь яичные скорлупы, то у нее заболят зубы.

Во многих местах Англии еще и теперь боятся колдовства; но есть способ отвратить его злые наветы: стоит только прибить конскую подкову на пороге своего дома. Кажется, я довольно уже вам перечел поверьев и предрассудков, но они здесь не все; что ж, если б я вздумал повести вас еще в горную Шотландию?.. Однако ж лучше остановимся здесь: можно посмеяться немного над народным слабоумием, но горько и досадно останавливать над ним взоры надолго[75] .

* * *

Черногорцы верят сновидениям, ворожеям и колдовству. Если жена видела во сне, что муж подвергается какой-либо опасности, то сей отлагает замышленное предприятие. Так и тут хитрость женщины заменяет похищенную у нее свободу; любовь, кротость и тут повелевают гордым мужчиной, тем, который почитает низостью поцеловать руку красавицы! Пролитое на стол масло значит дурное предвещание, в отвращение коего в полнолуние старая ворожея произносит некоторые таинственные слова. Ладанки на шее суть талисманы, охраняющие от нечистой силы и от пули неприятелей.