Парижские сказки

Люди имеют природную склонность ко всему чудесному, необычайному. Суеверие господствует особенно во времена несчастий и беспокойств, по приближении важных политических перемен и по распространении устрашающих слухов. Таким образом, Вергилий в прекрасных стихах передал потомству описание чудесных случаев, предшествовавших умерщвлению Кесаря. Смерть Монтезумы и разрушение его царства предсказаны были мексиканцам появлением кометы. Известно, что Генрих IV за несколько дней до смерти предчувствовал, что его умертвят, и сообщил свое опасение герцогу Сюлли. О смерти кровожадного Нерона распространился суеверный страх между христианами, которых он преследовал. Они думали несколько времени, что Нерон еще не умер, но что он, по велению Предвечного, явится вновь и распространит по земле новые ужасы.

Таким же образом разные народные предания и басни распространяемы были до совершения новых достопамятных происшествий во Франции. Большая их часть происходит из предместий парижских и не заслуживает чести распространяться вне оных, но в некоторых встречаются странные обстоятельства и подробности, которые могут занять читателя на несколько минут. Первая из сих сказок есть повесть о красном человеке, которую в начале 1814 года рассказывали во многих парижских обществах. Вот она. Красный человек явился в первый раз перед Бонапартом в Египте накануне сражения при пирамидах. Бонапарте, в сопровождении немногих офицеров, ехал верхом неподалеку от сих памятников древности. Вдруг вышел из одной пирамиды человек, закутанный в красном плаще, приблизился к Бонапарту, попросил его сойти с лошади и пойти за ним вслед. Бонапарте согласился, и они оба вошли во внутренность пирамиды. Прошел час. Офицеры начали беспокоиться, видя, что генерал не возвращается, и хотели пойти в пирамиду, но в самое то время он вышел один. На лице его написано было удовольствие. До свидания с красным человеком он отнюдь не хотел дать сражения, но теперь отдал приказания немедленно изготовиться к бою и на другой день одержал победу при пирамидах. Бонапарте, так гласит предание, заключил с красным человеком союз на десять лет. Срок сей кончился за несколько дней до Ваграмского сражения. Он просил отсрочки. Красный человек согласился на усиленные просьбы своего питомца и заключил с ним новый союз на пять лет. Правда, что он в течение последних двух лет худо исполнял свое обещание, но многие хорошие должники также под конец становятся неисправны; да и кто вздумает считаться с таким адским союзником? Сему второму трактату надлежало кончиться 1 апреля (н. ст.) 1814 года, и уже в январе месяце, на несколько времени до отъезда Бонапартова к армии, красный человек явился у входа в Тюильрийский дворец и требовал допуска к императору. Видно, что он хотел напомнить ему о приближении второго конечного срока. Часовой не пропускал его. Красный человек дотронулся до него — и солдат (как говорят некоторые) сгорел и превратился в прах, а по рассказам других, окостенел и не мог двинуться с места. Красный человек вошел во дворец. Дежурный камергер, к которому он обратился, спросил, есть ли у него письмо. «Нет, — отвечал он, — только доложите вашему государю, что человек в красном платье хочет с ним видеться». Камергер, думая, что повелитель его позабавится сим случаем, поспешил доложить, но крайне изумился, когда Наполеон, взглянув на него сурово, приказал немедленно ввести красного гостя и замкнулся с ним в своем кабинете. Любопытный камергер начал прислушиваться сквозь замочную щелку и услышал разговор Наполеона с таинственным человеком, который, между прочим, сказал следующее: «Не забывайте, что с 1 апреля я вовсе не буду иметь участия в ваших делах; это последний срок нашего договора, который я хочу сохранить во всей точности. До сего срока вы должны или победить своих неприятелей, или заключить мир. Повторяю, что 1 апреля отниму руку свою от вас, и вы знаете, что тогда последует…» Тщетно Бонапарте старался доказать невозможность справиться со всею Европою до истечения назначенного срока, тщетно просил об отсрочке трактата. Красный был неумолим, как и все существа сего рода, и вдруг исчез. Некоторые говорят, что он провалился сквозь пол.

В Париже говорили, что сие посещение ускорило отъезд Бонапарта, который видел, что не должно терять времени. Между тем предречение красного человека исполнялось во всей точности, и с того времени все знавшие сию историю увидели, что красный сдержал последнее свое слово гораздо исправнее, нежели контракт.

Другой анекдот наделал не менее шуму в Париже. Один францисканский монах, известный в околотке своею благодетельностью, говорил всем в начале марта 1814 года, что Наполеон будет низринут с трона между 23 и 30 числами марта (н. ст.). Министр полиции (в ведении которого находились, по-видимому, такие прорицатели) приказал позвать его к себе и грозил, что посадит его в тюрьму. «Извольте, — отвечал старец, — я умру 16 марта, и потому мне все равно, где проведу остальные дни моей жизни». Министр, услышав сей ответ, назвал его сумасшедшим и отпустил. 17 числа вспомнил он о нем и из любопытства послал проведать, что он делает: он лежал в гробу. Второе его предсказание исполнилось взятием Парижа.

Должно заметить, что, по свидетельству многих людей, сказки сии сочинены не после происшествий, но первая из них за несколько месяцев, а последняя за несколько дней до взятия Парижа носилась в парижской публике.