«Якши, Боклю!»

Генерал-лейтенант войска Донского, один из популярнейших героев Дона эпохи Кавказских войн, родился в станице Гугнинской, в бедной семье. В детстве пахал землю, косил сено, пас табуны. Сызмальства скакал охлюпкой, без седла, на диких степных лошадях. На ходу ловко и метко стрелял из ружья. Первенствовал во всех ребячьих играх.

Но самое главное, что и выковало из него необыкновенного человека, — это рассказы отца и дедов о седой, неуемной старине. Как гуляли казаки по Синему морю. Как «отсидели» от «турского султана» город Азов. Так мало-помалу набирался он того былого казацкого духа, коим славились донцы в «задавнее» время.

Запали глубоко в душу ребенка торжественные встречи стариками атамана Платова и увлекательные рассказы о заграничных походах.

В шестнадцать лет он был зачислен в полк. Здесь же произведен в урядники. А затем, уже в чине хорунжего (и это-то в 19 лет!), Яков Бакланов отправляется с полком на войну в Европейскую Турцию. И показывает себя столь пылким и храбрым офицером, что за излишний азарт отец не раз собственноручно его «дубасил по спине ногайкой» (по собственным воспоминаниям Якова).

Как же выглядел этот донец по рассказам его современников? Силы он был необыкновенной, воли железной. Из-под нависших густых бровей горели серые, глубокие глаза, метавшие искры. Густая борода покрывала могучую грудь. Одевался он просто, по-казацки, в шелковую красную рубаху, прикрытую бешметом, широкие шаровары и черкесские чувяки. На голове носил папаху. Прямодушный и бескорыстный Бакланов не многому учился, но твердо помнил, что без веры в Бога не прожить христианину. Что для победы над врагом нужно скрытно к нему подойти, быстро и смело напасть. Его называли Ермаком Тимофеевичем — и, правда, казалось, что в Бакланове как бы воскрес этот любимый атаман казачий. Врагам он стал страшен, как только появился на Кавказе. У чеченцев он слыл под Ихменем «даджал» («черт»), только изредка, в виде ласки, звали они его «Боклю».

Уже в середине века Бакланов получает под свою команду 20-й Казачий полк на Кавказе. Своих верхоконных нашел он не в блестящем состоянии. Грязные, оборванные казаки на некормленых лошадях, да еще и с плохим вооружением. Как быть? Остается лишь одно — учить.

Прежде всего, он заводит в полку особую «Седьмую сотню». Называет ее учебной. Сотня эта ходит у него то в голове, а то составляет резерв. Кроме того, он формирует еще две команды. Пластунскую — из лучших стрелков и наездников. И другую — ракетную. Наконец, в каждой сотне он предусматривает один взвод, снабженный шанцевым инструментом и обученный саперному делу. Отличаются баклановские казаки и одеждой. В постоянных набегах и стычках они одеваются и вооружаются на счет неприятеля.

Так что вместо форменных донских чекменей они носят азиатские черкески. Вместо казенных шашек — чеченское холодное оружие. Однако ж пики, как наследие XVIII века, отцов и дедов, казаки сохраняют. Кстати, именно по ним чеченцы и отличали донцов от линейцев.

В те времена о тактических занятиях с офицерами мало кто задумывался. А вот неуемный «Боклю» начинает собирать у себя полковое офицерство «на чашку чая». И здесь за разложенной картой Кавказа ведет неспешные беседы о войне.

Обучение же полка проводит не на плацу, а вдоль чеченской границы, где стоят казачьи посты. И вот теперь от обороны, которой держались его предшественники, Яков Петрович переходит к самому энергичному наступлению. Он не спит по ночам. Рыскает с пластунами по таким диким, непроходимым местам, куда, возможно, не ступала и нога человека. Именно здесь приучает он казаков глядеть в оба. «Все заметь, — учит Бакланов, — ничего не прогляди, а тебя чтобы никто не видел».

В мелких схватках донцы изучают сноровку неприятеля. Приучаются мгновенно спешиваться. Прятать коня. Стрелять на всем скаку и скрываться в засаду. А во время боя никто не смеет покинуть рядов, даже легкораненые.

Те же, кто лишился лошадей, бьются пешие, пока не раздобудут новых. Трусливым не было места в полку. Храбрых же Бакланов осыпает деньгами, без меры и счета.

Примечательно, что верные ему чеченцы-проводники и переводчики всегда вовремя предупреждают его о замыслах горцев. А потому «Боклю» и являлся к ним, как снег на голову. И уж коль продолжали чеченцы называть его «даджал», он всячески старался укрепить их в в этой мысли.

А вот одна из многочисленных боевых историй нашего сорвиголовы. Баклановский полк стоял по укреплениям передовой Кумыкской линии (от Умахань-юрта до Старого Чир-юрта) верст на 60 по реке Сулаку. Однажды, в самое Крещенье, в укрепление Куринское (здесь помещался штаб полка) прибегает лазутчик. Он оповещает казаков, что горцы намерены напасть на станицу Старогладковскую, что на Тереке. Начальство оповещает всю линию. А на Тереке, в скрытом от посторонних глаз месте, располагается отряд — полк кабардинцев и один линейный батальон. Ему приказано не двигаться, пока чеченцы не начнут переправу.

Два дня проходят — все спокойно. На рассвете третьего прискакали пластуны Бакланова. Они успели заметить, что множество горцев прошли возле крепости и направились к Тереку. В укреплении все начеку. Отряд выступает немедленно.

Впереди «Боклю» с полком. Позади Майдель с кабардинцами. А вскоре со стороны Терека послышались глухие раскаты пушечных выстрелов. Донцы переходят на рысь. Погода в эти часы мерзкая. Погуливает волнами туман, скрывая окрестности.

Между тем чеченцы уже подъезжают к переправе. Ведет их наиб Бата (некогда служивший русским). Объезжает ряды, сулит богатую добычу. И провозглашает: «Медаль и 10 рублей тому, кто первый перескочит Терек!»

Но только чеченцы успевают спуститься к воде, как на другом берегу блеснул тревожный огонек. И в ту же секунду бухнуло ядро, прорезавшее самую середину горского воинства. Но это был всего лишь сигнал. И буквально следом грянули где-то рядом картечью скрытые до сей поры пушки. Им вторили сухие щелчки ружейных выстрелов. Горцы дрогнули.

«Назад, назад!» — кричит поздно заметивший опасность Бата. А в это время сбоку неожиданно накатывают лавой казаки. Сотня за сотней. Пружинисто, напористо, но молча. Без обычного казачьего гика. Что еще страшнее. Удары пик в густую, сгрудившуюся толпу смертоносны. Редкий случай — обезумевшие горцы покидают раненых, убитых и идут на прорыв.

Тем временем казаки, плотно окружив оторопевшее воинство, гонят его до самых гор, где благодаря быстро упавшей темноте неприятелю удается скрыться в лесных ущельях и рассеяться на горных тропах.

Изменник Бата терпит полную неудачу. В этом бою баклановцам достается много богатого оружия, в котором имелась большая нужда.

«Казак должен вооружаться на счет неприятеля» — это и был очередной ответ Бакланова на жалобы донцов, что «наши шашки много хуже чеченских».