Сам с усам…

В эскадроне, в конном строю, я езжал во 2-й шеренге, то есть в задней, а в первой мне никогда не приходилось, потому что народ у нас был очень крупный; во мне росту было восемь вершков три четверти, и то в пешем расчете стоял в средней шеренге, а в задней только тогда, когда по случаю люди куда-нибудь убывали. У нас в 3-м эскадроне были люди по 12 и 13 вершков, и все с усами, без усов было мало.

В коннице усы закручивали, а в пехоте подымали гребенкой кверху; бакенбард же не носили. Эскадрон, в конном и пешем строю, всегда делился на 4 взвода.

Каждую весну, в мае месяце, выходили в лагерь, а в августе возвращались на квартиры. Квартиры назначались в разных местах и часто переменялись. Тогда на квартирах стоять было хорошо: дурной пищей нас не кормили.

Офицеры были строгие и взыскательные, даром ничто не проходило. А особливо наш эскадронный командир капитан Украинцев, Федор Иванович! По гроб моей жизни не забуду, — очень был строг, но зато резонен; голос как у зверя какого: заревет, так слышно Бог знает где! Однако за своих солдат заступался и не давал в обиду.

Стояли мы, как я уже сказывал, все по разным квартирам, сперва в Харьковской губернии, потом перешли в Полтавскую, и уже в Переяславле стало слышно, что скоро пойдем под турку.

Здесь уже капитан Украинцев, заметив мою расторопность по службе, произвел меня в капралы111.

Ранней весной мы выступили из Херсона и, приблизившись к турецкой границе, остановились лагерем в Белозерках над лиманом, в устьях Днепра и Буга. Тут уже были собраны и прочие войска: пехота, кавалерия и артиллерия. Мы расположились в общем лагере с правого фланга на возвышенном месте, фронтом к дороге и к лиману. Всеми войсками в лагерях командовал генерал Кутузов. Он жил в деревне Белозерках и ожидал приезда Суворова, который должен был встретить здесь Императрицу.

В ожидании приезда Императрицы мы занимали форпосты по турецкой границе, близ устьев Днепра и Буга. Форпост обыкновенно состоял из 8 человек драгун, при одном унтер-офицере. Наш форпост находился на бугре, в полуторе версты от лимана и в 8 верстах от деревни Блакитной. Кругом место было ровное, дорога в Николаев шла позади поста, а впереди берег постепенно понижался к лиману, на противоположной стороне которого виднелся Белгород, или по-турецки Аккерман. На берегу лимана жили рыбаки; мы к ним часто ходили за рыбой.

На иных форпостах были устроены шалаши от солнца, на нашем же ничего не было. Обязанность форпоста заключалась в наблюдении за неприятелем, как на степи, так и на море, и потому часовой день и ночь стоял на коне с саблей наголо, а остальные лошади были на коновязи оседланными. Сменяли нас через трое суток…