Кавалерия — на сабли, а пехота — на штыки

В полку сказывали, что в ожидании помощи от прусского короля наши выступили было из-под Щикотина121 в поход. Но еще дежурство не успело выйти из местечка, как прибыл туда вперед своей армии прусский король и, узнав, что войска наши выступили, велел их воротить.

Казак, посланный с приказанием, обгоняя полки, кричал: «Назад! Назад, ребята!» Все поворотили назад и шли, прибавя шагу.

Когда в пехоте — прибавь шагу, так в кавалерии — шпоры. К 4-м часам пополудни армия возвратилась к Щекотину и расположились лагерем на старых местах. Наши стали на бугре, а правее — прусская армия, около реки, ее-то уж не припомню, как звали.

На другой день чем свет сказан был поход вперед. Так вот-с, и я подоспел с командой как раз к началу дела. Наш фронт был выстроен против неприятеля. У него были: пехота, кавалерия, артиллерия, косинеры с косами и пиками, армия сильная. Мы стояли на левом фланге, а еще левее нас — донские казаки.

Прусская армия, что стояла под бугром, от реки, уже шла правым флангом на левый неприятеля. По средине общего расположения случилась деревня, поближе к полякам и немного подальше от нас.

Сражение началось тем, что наши выгнали поляков из деревни и стали бить из орудий. Их кавалерия бросилась к нам на левый фланг. Мы не полагали, что это неприятель, люди были одеты в шинелях и ехали повзводно, на расстоянии сажень ста или полутораста от нашего фронта. После скомандовали им, по-польски, — во фронт! А у нас и сабли не были вынуты!

Наш полковник Чичерин, повернувшись на коне, кричит: «Сабли вон!., с места атака!» Мы бросились марш-марш, врубились и смешались с поляками. Сделалась такая каша, что ужас! Они проскочили через нас, а мы через них.

Я поскакал за поляком, а за мной другой поляк. За этим увязался мой капрал Куманьков и кричит мне: «Илья Осипов, берегись!» Я глядь налево, а поляк уже поравнялся и замахнулся саблей, я увернулся, удар пришелся в ольстредь и разрубил чепрак. Я бросил свою саблю на темляк и, выхватив из-за пояса пистолет, хлоп в него; поляк повалился с лошади! Лошадь под ним была славная, да где! Тут не до лошади. Одного повалили, хватаешься валить другого, так и мечешься и разыскиваешь, где бы кого еще зацепить. Покуда справился с этим, передний успел ускакать в сторону.

Напоследок мы прогнали его к лесу, и тут нам ударили отбой. Трубам велено играть аппель122. Наш полковник опасался, чтобы в лесу не наскочить на засаду.

Все сражение происходило днем, время стояло хорошее, и нам было очень весело. Только и страшно, когда бьют из орудий, — а когда сблизились, тут кавалерия на сабли, а пехота на штыки, ура раздается громом, и все дело кончает Бог!..

Король прусский двигался с войсками близ реки. Выйдя на гору, он выдвинул артиллерию, потом пехоту и кавалерию, и такой открыл огонь из орудий, что неприятель смешался, огонь открыт был сильный! Туг и остальная часть неприятеля отступила к лесу, а наши войска, что были впереди, возвратились к фронту.

Тем дело и кончилось. Вызвали квартермистров. Обер-квартермистр показал нам места!