«Стреноженный» фельдмаршал

Поведав о роли Конференции, претензиях Шувалова на руководство армией, мы вкратце обрисовали положение Апраксина. С формальной точки зрения он — Степан Федорович — главнокомандующий. Фактически же… и пехота, и конница, и особенно артиллерия — в полуподчинении.

Подобное положение сказывалось и на хозяйственных делах армии. С одной стороны, устройство магазинов (то есть продовольственных складов) на главной базе (на Западной Двине и в верхнем течении Днепра до впадения реки Сожи) было почти окончено до вступления Апраксина в командование армией. И мало того, меры для устройства магазинов в Лифляндии (Литве) и Эстляндии (Эстонии) были приняты еще в 1755 году.

С другой же… Подсчитав запасы этих магазинов, Конференция признала их недостаточными для обеспечения довольствия самостоятельной армии. И еще задолго до августа 1756 года воспретила вывоз хлеба из Лифляндии и Курляндии за границу морем. Кроме того, Конференция уведомила губернаторов пограничных областей, что в крайнем случае запасы продовольствия будут взяты от населения «натурой».

На это «хлебное место» был назначен отставной генерал-майор Даревский. Именно он теперь был главным подрядчиком для заготовки продовольствия в Литве и Польше в случае похода Русской армии в Пруссию.

Но тут произошло то, о чем никто не задумывался. Конференция своевременно не вложила средства в продовольственные запасы Курляндии и Лифляндии. Этой отечественной промашкой и воспользовались агенты прусского интендантства, которые заблаговременно начали закупать имеющиеся запасы.

К счастью, далеко не все. А потому наши провиантмейстеры все-таки умудрились обеспечить в Эстляндии и Лифляндии «текущее довольствие» для армии Апраксина на зимний период 1756/57 года. Ну, а дальше? Ведь война с пруссаками совсем не походила на однолетнюю.

Фельдмаршал Апраксин, приняв начальство, был связан пресловутой инструкцией Конференции от 5 октября 1756 года, которой предписывалось не рассчитывать на Венский и Дрезденский дворы, в свое время обязавшиеся снабжать наши войска продовольствием. А потому в Польшу были высланы офицеры с немалыми суммами для заготовки продовольствия и фуража уже по пути.

Но деликатность положения фуражиров заключалась в том, что они ни в коем случае не должны были обнаружить, с какой стороны русская армия явится в Пруссию. По сосредоточению же продовольственных запасов прусская разведка легко могла бы определить это. В результате сосредоточение войск у прусской границы совершалось таким образом, чтобы «королю прусскому сугубая (с Двины и Днепра) диверсия сделана была бы, и тем невозможно узнать, на какое прямо место сия туча собирается». Фельдмаршалу Апраксину необходимо было так маневрировать, чтобы для него было «…все равно прямо на Пруссию, или влево через всю Польшу в Силезию маршировать». И, конечно же, Степан Федорович должен был принять меры для обеспечения довольствия войск, в каком бы направлении они ни пересекли границу Пруссии.

Длань Конференции вторгалась даже в довольствие войск. Подводы разрешалось собирать в Лифляндии, Курляндии и Польше, но с «обещанием за все платы и с объявлением, что, в противном случае, вы с сожалением принуждены брать оных силою».

Войскам полагалось иметь с собой двухнедельный запас провианта. Причем «платою за все» Апраксин должен был «приласкать и приохотить поляков к добровольной поставке». Теоретически все это выглядело прекрасно, но в том лишь случае, если бы в распоряжение фельдмаршала были предоставлены значительные денежные суммы. А между тем в деньгах ощущался явный недостаток. Конечно, Апраксин мог бы обратиться к реквизиции, но это привело бы к политической напряженности в отношениях с Польшей. И в результате вся ответственность снова падала бы на него.

«Из огня да в полымя!» — положение, как позднее говорили, хуже губернаторского. Связанный по рукам и ногам, Апраксин и шагу не мог ступить без оглядки. А потому вынужден был действовать крайне осторожно.

Как же выходит Степан Федорович из столь затруднительного положения? До вступления в пределы Пруссии он решает заготавливать продовольствие исключительно за наличные деньги и устраивать магазины на главных операционных путях с Западной Двины и Днепра к Неману. А «заподряжать» запасы для этих магазинов начинают уже вскоре по прибытии Апраксина в Ригу, зимой 1756 года.