«Любила порядок и великолепие…»

…Как начинался XVIII век с военных маршей семеновцев и преображенцев, так ими, военными, и продолжился. Ушел Петр, но военные, их роль и вес в стране остались неколебимы. Начинается эпоха «дворцовых переворотов», в которых первая скрипка — за русской гвардией. Но если при Петре на первом месте стояли империя и ее военная мощь, то уже при Анне Иоанновне надо всей Россией витает прежде всего иное понятие — императрица. На первый план выходят вкусы императрицы (кстати, весьма невысокого свойства), ее пристрастия, причуды, прихоти и капризы. Петербург, совсем еще недавно деятельный, энергичный и разворотливый град, затапливает безликая, всё угнетающая роскошь.

Талантливый, но лукавый царедворец фельдмаршал Б. X. Миних вспоминал, что Анна Иоанновна «…любила порядок и великолепие и никогда двор не управлялся так хорошо, как в ее царствование». Зимний дворец времен Петра Великого кажется ей теперь слишком тесным. И самодержица распоряжается о строительстве нового, в 3 этажа и в 70 помещений разных размеров. Здесь же должны быть предусмотрены тронный зал и театральные помещения. Причем общая сумма расходов на двор превышает все мыслимые размеры — 260 000 рублей. При Петре же расход на все содержание двора составлял около 180 000 рублей (в последние годы царствования).

Добравшись до власти, монархиня, ставшая императрицей благодаря еще Петровским нововведениям, предается сплошному празднику, который продолжается в течение долгого времени — 10-ти лет. «Роскошь двора Анны Иоанновны, — пишет Д. А. Корсаков, — поражала своим великолепием даже привычный глаз придворных виндзорского и версальского дворов. Жена английского резидента леди Рондо приходит в восторг от великолепия придворных праздников в Петербурге, переносивших ее своей волшебной обстановкой в страну фей и напоминающих ей шекспировский «Сон в летнюю ночь».

Этими праздниками восторгался и избалованный маркиз двора Людовика XV, его посол в России де ла Шетарди. Балы, маскарады, куртаги, рауты, итальянская опера, парадные обеды, торжественные приемы послов, военные парады, свадьбы «высоких персон», фейерверки — пестрым калейдоскопом сменяли один другой и поглощали золотой дождь червонцев, щедрой рукой падавший на них из казначейства».

И если при дворе Петра I на первый план выступали мастерство вести беседы, остроумие, необыкновенность и талантливость в общении, то при Анне Иоанновне главной обязанностью при дворе становится незатейливая роскошь. Придворные размышляют лишь о том, как набить карманы и блеснуть невообразимыми одеждами и экипажами. Как отмечали описывавшие это правление М. Щербатов и П. Долгоруков, «подлость и низость развиваются необычайно… Обстоятельствами правления и примерами двора злые нравы учинили».

После императорской России Петра страна очень быстро погружается во тьму, дикость и безрассудство. Придворные, постоянно видевшие вокруг себя грубое, бесчеловечное обращение, и прежде всего со стороны Анны Иоанновны и ее фаворита Бирона, сами приобретают низменные свойства характера.

Особенно злобствует герцог Бирон — фаворит императрицы. Честь и слава России — ее первейшие семейства, из чьей среды постоянно выходили знаменитые военные, адмиралы, дипломаты, государственные деятели, — все они фактически попадают в опалу. За ними постоянно ведется слежка, и малейшее неудовольствие ведет к эшафоту.

Быстро дичают и иностранцы, находящиеся здесь же, при дворе. Особой жестокостью отличается, к примеру, бывший шведский офицер, граф Оттон Густав Дуглас, который доходит до того, что публично сечет людей. А затем приказывает посыпать изодранные в клочья спины порохом и поджигать. Это мерзкое «развлечение» он называет «жечь фейерверки на спинах».