Щегольской мундир Талызина

Ну а теперь несколько слов о самой Екатерине. Точнее, о ее облачении в этот знаменательный день 28 июня 1762 года. Раз уж она решилась лично повести войска в Петергоф, то обычное одеяние императрицы в данном случае было ей не к лицу. Следовало подумать о военном одеянии. Да, но где же таковое найти, чтобы пришлось впору? О шитье и разговора не было — на счету каждая минута.

И вот уже под вечер 28 июня на плечах Екатерины появляется военный мундир гвардейского офицера. В нем-то она и отправляется из Петербурга в Петергоф. Верхом и во главе войска. Кому же до той поры принадлежал этот щегольской изящный мундир? Оказывается, офицеру лейб-гвардии Семеновского полка Александру Федоровичу Талызину (1749–1787). Из мало кому известного юноши он только лишь благодаря мундиру становится камер-юнкером. Женится на младшей дочери фельдмаршала Степана Апраксина Марии. И достигает со временем чина тайного советника.

Проходит время, и императрица дарит, а точнее, возвращает солидному вельможе Александру Талызину тот самый мундир молоденького офицера-семеновца, в котором в давние времена совершила поход на Петергоф.

Примечательно, что долгие годы потом, до самой революции 1917 года, этот раритет с наскоро приколотой к нему Андреевской звездой хранился вместе с другими семейными реликвиями в подмосковном имении потомков Апраксиных и Талызиных — усадьбе Ольгово в Дмитровском уезде Московской губернии. Последним ее владельцем был правнук фельдмаршала — камергер Виктор Владимирович Апраксин.

Ну а как же вышла из положения Екатерина Романовна Дашкова, коль современники тех событий запомнили ее тоже в военном мундире? Оказывается, и она воспользовалась одеждой с чужого плеча. Перед походом в Петергоф она примеривает гвардейский мундир поручика Михаила Пушкина. То был молодой сослуживец ее мужа Михаила Дашкова. Однако судьба Михаила Пушкина сложилась не так удачно.

Через 10 лет после переворота он был сослан в Сибирь, где и умер в 1785 году. Сын его Алексей Михайлович Пушкин (1771–1825) тоже избрал военную стезю. Судьба его оказалась вполне успешной — он генерал-майор и камергер, талантливый писатель и острослов, чьи каламбуры и остроты частенько можно было услышать в московских и петербургских салонах.