Красные мундиры с черными лацканами

Судьба его — почти зеркальное отражение военных устремлений Павла Петровича, и складывается она из такого числа необычайных историй, что скорее напоминает приключенческий роман, а не привычный путь незамысловатого восхождения простого русского офицера.

Итак, Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834) происходил из старого дворянского рода. Детство провел в небольшом родовом поместье Тверской губернии Бежецкого уезда. Воспитанием его занимается в основном мать, Елизавета Андреевна (урожденная Ветлицкая). С младых ногтей он педантично аккуратен и бережлив. Толково предъявляет требования к людям. Набожен и вечно в делах. Успехи в домашнем обучении побуждают отца заняться как следует его судьбой. Кем же ему быть? Предел мечтаний — канцелярский чиновник.

Однако всему виной, а быть может, и опорой — случай. Что называется, счастливый. Однажды, когда Алеше шел 11-й год, в соседнее имение к отставному прапорщику Корсакову приезжают в отпуск два его сына — кадеты Артиллерийского и Инженерного шляхетного корпуса. Алексей знакомится с ними, и с той поры вся его жизнь принимает совершенно иной, увлекательно-мистический оборот.

Впечатлительный мальчик все эти дни находился как в лихорадке. «Я не мог наслушаться их разговоров о лагере, ученьях, стрельбе из пушек, — вспоминал он сам. — Особенно поразили меня их красные мундиры с черными бархатными лацканами. Мне казались они какими-то особенными, высшими существами. Я не отходил от них ни на шаг».

Вернувшись домой, он бросается на колени перед отцом. Просит отдать его в корпус. Отец согласен. Но минуло еще два года, прежде чем в январе 1783-го отец с сыном и слугой отправляется в северную столицу. Достаток семьи более чем скромный, оттого и едут «на долгих», и живут на Ямской, снимая угол на постоялом дворе. 10 дней хождений по канцеляриям Артиллерийского и Инженерного шляхетного корпуса, прежде чем принято их прошение (28 января). Затем затяжное ожидание «резолюции». Подступило лето. Деньги закончились, а резолюции все нет. Началась жизнь впроголодь. Отец и сын вынуждены просить милостыню (кстати, им подавал и сам митрополит Гавриил).

И наконец они, поистратившиеся, голодные, являются снова в корпус. Крайнее отчаяние придает юному Алексею столько храбрости, что он совершенно неожиданно для отца, да и, возможно, для самого себя, подходит к генералу Петру Мелиссино76 и, прерывая мольбу рыданиями, выпаливает: «Ваше превосходительство, примите меня в кадеты… нам придется умереть с голоду… мы ждать более не можем… вечно буду вам благодарен и буду за вас Богу молиться…»

Директор корпуса выслушал отца и тотчас же написал записку в канцелярию. Мальчик был зачислен в кадеты. Так что день 19 июля становится для Алексея счастливым и памятным на всю жизнь. «Этот урок бедности и беспомощного состояния», по собственному признанию Аракчеева, так на него подействовал, что много лет спустя, когда он вошел в силу, он строго требовал, чтобы «резолюции» по просьбам исходили бы без задержек.

В корпусе он — образцовый кадет. Через 7 месяцев уже переведен «в верхние классы». А в течение следующего 1784 года Алексей — капрал (9 февраля), фурьер (21 апреля) и, наконец, сержант (27 сентября).

Два года спустя (в августе 1786 года) сержант Аракчеев награжден «за отличие» серебряной вызолоченной медалью (ее носили в петлице на цепочке). А месяц спустя (17 сентября) Алексей Андреевич произведен в поручики и оставлен в корпусе преподавать.

Успехи молодого офицера в теории и практике артиллерии были замечены. Алексей назначен командиром гренадерской команды, образованной в корпусе из лучших фронтовиков (1789 год). А всего лишь два года спустя Аракчеев — старший адъютант инспектора всей артиллерии генерала Петра Ивановича Мелиссино (24 июля 1791 года).

И вот с этой-то поры и начинается его служба в составе Гатчинских войск. Как же все произошло? В это время цесаревич Павел Петрович был занят организацией собственных войск. И как-то раз в разговоре с Петром Мелиссино наследник престола выразил желание иметь в собственной маленькой армии деятельного офицера-артиллериста, который сумел бы организовать ему артиллерийские части. И Мелиссино, ни минуты не задумываясь и даже не спрашивая согласия, рекомендовал Аракчеева.

4 сентября 1792 года Алексей Андреевич является в Гатчину. Неизвестный капитан принят наследником очень сухо, но вскоре Павел убеждается, что рекомендованный офицер — человек дельный.

Однако почему же за Аракчеевым в эти годы закрепляется нелестное прозвище «Гатчинский капрал»? Оказывается, Павлу Петровичу, строившему свою собственную пока еще личную армию, было крайне трудно «выбивать» у государства деньги на собственную артиллерию. И потому Аракчееву приходится применять в этих делах много хитрости, подчас и прямолинейного солдатского напора. А поскольку цесаревич не имел формального права получать казенные отпуска на свои Гатчинские войска, Аракчеев вынужден проявлять изобретательность. Он умело посредничает с Главным Артиллерийским управлением, комбинирует, получает необходимое в долг.

И в конце концов Мелиссино скоро начинает давать Гатчинской артиллерии не только орудия, понтоны и артиллерийские припасы, но также и отменных канониров и бомбардиров.

А тем временем Аракчеев не забывает и про сами стрельбища и поражает цели из мортиры так удачно, что растроганный Павел Петрович назначает его командиром артиллерийской «Его Императорского Высочества команды». Энергичный офицер, в свою очередь, с решительностью занят нововведениями в своей команде.

Во-первых, в 1793 году Аракчеев разделяет артиллерийскую команду на 3 пеших и одно конное отделения. Причем «пятую часть» его подопечных теперь составляют фурлейты, понтонеры и мастеровые. Во главе отделений, то бишь капральств и упомянутой нами «пятой части», он ставит знающих свое дело, ответственных начальников.

Во-вторых, уже к началу 1796 года он составляет особую инструкцию, в которой с поразительной ясностью излагает права и обязанности буквально каждого должностного лица и управление артиллерии.

В-третьих, Аракчеев составляет план «быстрого развертывания» своей небольшой команды в 4-ротный полк.

В-четвертых, устанавливает новый, практичный и пока еще «учебный способ» действий при орудиях.

В-пятых, учреждает «классы для преподавания военной науки». Именно этим он значительно облегчает комплектование команды не только нижними чинами, но также и офицерами.

В-шестых, прививает артиллерии подвижность, благодаря которой она на маневрах с участием всех родов войск успешно исполняет свое предназначение. Доводит специальную подготовку до столь высокой степени, что артиллеристы цесаревича уже прекрасно исполняют особые, сложные маневры. Эта аракчеевская выучка солдат и офицеров пригодилась уже много лет спустя в наполеоновских войсках. Русская конная артиллерия была необычайно мобильна и действовала в Отечественную войну 1812 года и в зарубежном походе 1813–1815 годов выше всяких похвал.

В-седьмых, Аракчеев обращает не меньшее внимание и на устройство хозяйственной части. Определяет «должности» ее чинов с четкими инструкциями обязанностей каждого.

И, наконец, в-восьмых, Алексей Андреевич составляет новые уставы строевой, гарнизонной и лагерной службы. Апробирует все это в действии. Впоследствии они вводятся во всей Русской армии.