Гребенцы

Поскольку Терское казачье войско ведет свое старшинство от гребенцов, расскажем об их обычаях и облачении более подробно.

Примечательно, что хотя гребенцы и были исконно русскими людьми по духу и плоти, они, оказавшись в соседстве и первоначально дружеских отношениях с горскими народами, а в ряде случаев и в совместных (как, например, с кабардинцами) боевых схватках против татар, позаимствовали от них немало обычаев, пригодных в воинском быту. Причем именно кабардинцы были тогда на первых ролях на Кавказе. Им — и в облачении, и в поведении в бою — подражали черкесы, а также отсталые и сравнительно бедные чеченцы.

Так что же привлекало гребенцов в облачении кабардинцев? Одежда их состояла из верхнего зипуна92 с открытой грудиной и бешмета93, искусно обшитого галунами. Особенную же элегантность, не говоря уже о военной целесообразности, придавали их костюму деревянные патронташи, или «хазыри» (газыри), оправленные в кость, а иногда и в серебро, смотря по достатку. Носили их поначалу на поясе. И уже только потом газыри перекочевывают на грудь.

Праздничная шапка была круглая, с узким меховым околышем и суконным верхом, также обшитым галунами. Будничная же, повседневная шапка — высокая, из черного бараньего меха.

Защитой от дождя и снега надежно служил «башлык»94 (как правило, из верблюжьей шерсти). А «бурка»95 была и вовсе универсальна. С успехом она заменяла верхоконному плащ, служила постелью, одеялом и даже шатром. Кроме того, бурка надежно прикрывала все снаряжение всадника и в то же время предохраняла воина от сабельных ударов. Если же при стремительном отступлении нужно было спрыгнуть на коне с кручи, бурку набрасывали на глаза коню.

Немало значило и особое горское седло, также унаследованное гребенцами от кабардинцев. «Седелечко черкасское» даже упоминается в старинных казачьих песнях как самая желанная и ценная добыча или подарок.

Богатые кабардинцы, горские князья нередко покрывали себя и доспехами московской работы. То были кольчуги, шишаки, стальные поручни и т. п. И хотя все это было не по карману простым казакам, но зато одежду и прочее снаряжение, равно как и выправку, и ухватки лихого наездничества они очень быстро переняли от рыцарей Кабарды.

В свою очередь гребенцы и сами становятся примером для подражания и зависти для других позднейших переселенцев Кавказской линии. И как черноморцы прославились своим пластунством, так в не меньшую славу вошли лихость и удаль линейцев, в частности гребенцов. Сюда, на Кавказ, начинают нередко наезжать и лучшие наездники — англичане и венгры — с одной лишь целью — взглянуть на мастерство и разудалость гребенцов.

Так чем же они славны? Проносятся с быстротой молнии. Летят со стремнин и переплывают бешеные потоки. Крадутся, как барсы, в глубоких ущельях или дремучих горных лесах. Исчезают в траве или под бугром, лежа неподвижно со своим боевым конем.

Оригинально и их жилье. Гребенцы ставят свои дома по-русски, прочно, окружая их единой общей оградой или городком с вышками. Но вот внутреннее убранство во многом сходно с кабардинским — конечно, с поправкой на православные обычаи. В одном углу висит на стене оружие, разнообразные доспехи. В другом — постель, на полочках — нарядно расставленная посуда. А на самом видном месте, в красном углу, как обычно, киот с образами. Если же находятся в гостях у казака кабардинцы или кумыки, образная пелена поднимается вверх, скрывая таким образом святыню.

Для поездок гребенцы стали употреблять вместо телеги двухколесную арбу. Причем приучились ездить на быках. Целиком перешел к казакам и легкий кабардинский плуг, и даже сам способ обработки земли, когда пашут мелко. Кроме занятий земледелием трудолюбивые гребенцы научились разводить виноград, шелковичных червей и так называемую марену, идущую на краску.

«Где виноградная лоза, — говорят на Тереке, — там и женская красота, там и мужская храбрость, и веселая беседушка за чапурой родительска вина». Гребенцы издавна сбывали свое вино в Терки. А марену продавали наезжавшим персидским купцам.

Были здесь и неплохие рыбные промыслы (в Тереке ловился даже лосось). Но так как на правом берегу испокон веков рыбачили кумыки и чеченцы, промысел не считался особенно доходным.

В домашнем быту гребенских и терских казаков все работы исполняла женщина. Иногда с придачей ей в помощь работника — ногайца или чеченца. Казак же знал только служебные наряды да походы, побежки: то на тревогу — подле своих городков, то на подмогу — к какому-нибудь кабардинскому князю, затевавшему усобицу.

Еще по душе были казаку ночные наезды «под ногайские табуны», а в иную пору и «молодецкие поиски» на Синее море. Тут уж терцы, как говорится, «задавали урок» — были в своей стихии и отводили душу.

В редкие времена затишья казаки ходили и «в гульбу». Но это были совсем даже не разудалые «молодецкие поиски», а рисковая и нелегкая охота. А поскольку эти вольные царевы слуги слыли меткими стрелками, им не составляло никакого труда принести с охоты терских фазанов, а также другую мелкую птицу. Но с особенным увлечением казаки ходили по наряду в кабардинские горы стрелять оленей и так называемых «штейнбоков», то есть горных козлов, которых затем специально доставляли к царскому столу.

Какие же заботы ожидали гребенца в те редкие времена, когда он оставался дома? В основном достаточно приятные. В так называемое «досужее» время казак вязал удочку, чистил ружье, лишний раз проверял холодное оружие.

А вот конем, как ни странно, занималась жена. Она седлала, подводила коня к мужу. А по возвращении из похода она же первая его встречала.

Причем обряд встречи был давно и четко отработан. Итак, казачка отвешивает поклон. Ведет коня по двору. Затем снимает седло. И, наконец, хозяйским оком оглядывает саквы. И горе тому верхоконному, чьи саквы окажутся пусты. Очевидно, именно этим можно объяснить некоторую прижимистость и скопидомство, наблюдавшиеся у казаков. Чтобы избежать нелицеприятных семейных сцен, казаку приходилось, иногда даже и себе вопреки, заполнять эти пресловутые саквы разным добром.