Облава на самодержца

В августе 1879 года в русском революционном движении победили радикалы-террористы, создавшие внутри партии «Народная воля» хорошо законспирированный подпольный центр – Исполнительный комитет, поставивший перед собою задачу подготовить убийство Александра II. Его убийство народовольцы считали самым важным шагом на пути к социальной революции. Они верили, что смерть царя, показав их необыкновенное могущество, заставит народ подняться на всеобщее вооруженное восстание, итогом которого станет установление народовластия и социализма.

А пока Исполнительный комитет в глубоком подполье ковал оружие террора, готовя боевые группы и создавая арсенал разнообразных орудий убийства, Александр принимал свои контрмеры.

В шесть крупнейших городов империи – Москву, Петербург, Варшаву, Киев, Харьков и Одессу, оказавшиеся к тому же глубже других зараженными бациллами революции, были назначены генерал-губернаторы, наделенные чрезвычайными полномочиями. Среди них были герои последней войны. Руководитель осады Плевны инженер-генерал Э. И. Тотлебен, прославившийся еще в Кавказской войне и обороне Севастополя, был назначен в Одессу; отличившийся во многих сражениях на Балканах, освободитель Софии, генерал от инфантерии И. В. Гурко стал генерал-губернатором Петербурга; генерал-адъютант М. Т. Лорис-Меликов – ветеран войны против Шамиля и покоритель Карса, стал генерал-губернатором не только на Харьковщине, но и получил под свою власть половину Поволжья – Астраханскую, Самарскую и Саратовскую губернии.

5 августа Александр подписал указ, ужесточавший полицейский режим и существенно упрощавший процедуру судопроизводства. Все дела о терроре передавались в ведение чрезвычайных военно-полевых судов. Обвиняемых судили без предварительного следствия, без допроса свидетелей, и приговор такого суда обжалованию не подлежал – он был окончательным. Казалось, что в стране наступило спокойствие. Однако же вскоре стало ясно, что оно было не более чем затишьем перед бурей, во время которого Исполнительный комитет «Народной воли» заканчивал подготовку страшных, дотоле небывалых деяний.

Руководителем террористического ядра был Андрей Иванович Желябов, сын дворового человека, родившийся крепостным. Когда ему было десять лет, пало крепостное право, и он получил право поступить в Керченскую гимназию. Он закончил ее в 1869 году и тогда же поступил на юридический факультет Новороссийского университета в Одессе. Через два года его исключили за участие в студенческих беспорядках и выслали из Одессы. С этого времени и до конца своих дней колесил Желябов по России, сея зерна революции, убеждая и доказывая, что будущее России только в революции. Он прошел через подпольные кружки и студенческие сходки, через тюрьмы и политические процессы и наконец пришел к выводу, что единственным средством осуществления его идеалов может быть только террор.

В июне 1879 года Желябов приехал в Липецк, где в тайне от своих товарищей-землевольцев собрались еще десять его единомышленников-террористов и объявили себя Исполнительным комитетом социально-революционной партии, преемницей которой стала оформившаяся в конце 1901 – начале 1902 года партия эсеров (социалистов-революционеров). Оттуда конспираторы переехали в недалекий Воронеж, где собрался съезд «Земли и воли». Они поняли, что с их прежними товарищами им не по пути и через два месяца создали собственную организацию – «Народная воля», став во главе ее и сделав ее единственной целью проведение террористических актов. После Воронежского съезда в Исполнительный комитет вошла Софья Львовна Перовская, в отличие от Желябова, она принадлежала к аристократии, так как была правнучкой графа А. К. Разумовского и дочерью действительного статского советника, члена Совета при министре внутренних дел Льва Николаевича Перовского. Она рано ушла из дома и после окончания высших женских курсов (так называемых «Аларчинских») в Петербурге встала на ту же тропу, что и Желябов, и так же, как он, прошла через кружки, тюрьмы и подполье. Именно она стала поставщицей самой ценной информации, так как ее близкие знали многое из того, что помогало террористам при подготовке покушений на Александра и его приближенных.

Первая террористическая акция начала разрабатываться после того, как Софья Перовская узнала через свою мать, что в ноябре 1879 года Александр с семьей проедет из Ливадии в Петербург через Одессу, Харьков и Москву.

Было решено взорвать царский поезд в одном из пунктов на пути его следования. Террористы рассчитали, что из Ливадии Александр II непременно поедет или через Одессу, если изберет маршрут Крым – Одесса морем, а затем Одесса – Москва поездом, или только по железной дороге, если отправится в Москву из Симферополя. Чтобы действовать наверняка, минные засады следовало учинить в Одессе, в Александровске – заштатном городишке между Курском и Белгородом – и в Москве. Полагали, что успех обеспечен, потому что где-то в одном из трех мест Александр будет убит.

Народовольцы, казалось, все предусмотрели, но царь уцелел, и террористы решили организовать убийство императора прямо в Зимнем дворце. Для этого во дворец был направлен красивый молодой столяр Степан Халтурин, близкий знакомый Желябова и Перовской. Халтурин устроился в Зимний на работу, а там познакомился с одним из жандармов, стал ходить к нему домой, понравился его дочери-невесте и даже пообещал на ней жениться. Благодаря протекции своего будущего тестя, Халтурину выделили в подвале маленькую комнатку, где он и поселился. Рядом с ним, в более просторных комнатах, жили солдаты лейб-гвардии Финляндского полка, несшие во дворце караульную службу.

Днем Халтурин работал в царском винном погребе, облицовывая стены, а после выходов в город прятал там же пачки динамита.

Так он готовился около трех недель – с середины января и до начала февраля 1880 года. Теперь следовало выбрать момент, когда царь оказался бы над винным погребом, где было спрятано и подготовлено к взрыву большое количество динамита.

В это время полиция и жандармерия утроили усилия по ликвидации «Народной воли». Однако почти все операции проходили в спешке и суматохе, и жандармы не прорабатывали до конца всех версий, какие могли бы навести их на верный след террористов. Так, когда на квартире народника Богословского при обыске были обнаружены свежие номера «Народной воли», приготовленные к распространению, там же были обнаружены нелегальная литература, револьвер и три карандашных рисунка планов Зимнего дворца. Рисунки были показаны коменданту дворца, и он сказал, что они совершенно точны и что царские апартаменты обозначены на плане правильно. Более того, на плане обнаружили и четко нарисованный кружок, расположенный рядом с помещениями солдатского караула, под царской столовой, но по необъяснимым причинам эту версию не стали разрабатывать, и Халтурин продолжал свое дело.

Исполнительный комитет торопил Халтурина, но он действовал наверняка и не спешил. Он прожил в Зимнем уже несколько месяцев, за это время довольно хорошо и подробно изучил его план и знал, что над погребом находится зал, где обычно обедает и ужинает вся семья. То, что при взрыве погибнут и женщины, и дети, и слуги, и солдаты, ни Халтурина, ни его руководителей ничуть не смущало. Он был холодным и расчетливым прагматиком, и ему предстояло лишь точно выбрать время взрыва, зная наверняка, что царь – в столовой.

И снова в центре событий оказалась Перовская. Как и в первый раз, она узнала от матери, что 5 февраля к царю пожалует брат императрицы с сыном, Александром Баттенбергом, князем Болгарии.

Он хотя и был монархом, но монархом конституционным. С ним вместе приехал в Санкт-Петербург и его сын Александр. На подобных приемах обычно бывали все члены царской семьи и, конечно же, обязательно сам царь, и что еще было важно – такие приемы относились не просто к семейным торжествам, а к государственным актам, и потому требовали точного соблюдения протокола и строго выдерживались по времени.

Начало ужина было назначено на 6 часов, и Желябов приказал произвести взрыв в двадцать минут седьмого, когда вся семья уже будет за столом. Однако поезд опоздал на десять минут, а кроме того, отец и сын, оказавшись во дворце, сначала пошли к императрице Марии Александровне, так как она из-за болезни не могла присутствовать на ужине и собиралась оставаться в своих апартаментах.

Обо всех этих тонкостях дворцовый столяр, разумеется, не знал и потому никаких поправок в свой план не внес.

И когда отец и сын Баттенберги сидели у постели их сестры и тетки, император ждал своих гостей в соседнем со спальней большом кабинете, а цесаревич Александр и великие князья и княгини стояли в ожидании отца и гостей в смежном со столовой зале, раздался взрыв. Погас свет, зазвенели выбитые стекла, посыпалась штукатурка. Никто из членов семьи не пострадал, но было убито девятнадцать и ранено сорок восемь солдат. Столовая и соседняя с нею Желтая гостиная были совершенно разрушены, из подвала валил дым, и снова Александр, не потеряв самообладания, мгновенно бросился помогать раненым. Но тут же ужасная мысль молнией ожгла его мозг, и он, почувствовав, как падает сердце, побежал к лестнице, ведущей на третий этаж. Не помня себя, Александр в несколько прыжков одолел первый марш и вдруг увидел, как навстречу к нему, в ад и мрак взрыва, летит Катенька. Он схватил ее в объятия, и они оба, прижавшись друг к другу, заплакали.

Несмотря на опасение нового покушения и хорошо осознавая угрозу собственной жизни, Александр через три дня после случившегося в Зимнем дворце пошел на похороны солдат, погибших при взрыве. Он шел с высоко поднятой головой, но все видели, как по его щекам бежали слезы. И все же горе не сломило воли царя, и он продолжал и дальше решительно бороться с террористами.

Для централизации усилий правительства и местных органов власти через неделю после взрыва была создана Верховная распорядительная комиссия по охранению государственного порядка и общественного спокойствия. Ее начальником стал М. Т. Лорис-Меликов, генерал от кавалерии, генерал-адъютант, герой последней русско-турецкой войны и один из лидеров либерального движения в России. Членами Комиссии стали министры, сенаторы, генералы и чиновники высших рангов, ответственные за сохранение порядка.

Лорис-Меликов получил небывало широкие полномочия и мог бы стать диктатором России, если бы у него имелись такие склонности. Но он был человеком совсем иного склада, и когда, как ему показалось, обстановка немного нормализовалась, он просил царя отменить чрезвычайное положение и чрезвычайные законы и вернуться к обычному ходу дел, хотя через десять дней после того, как Лорис-Меликов стал во главе Комиссии, и на него было совершено покушение.

Террорист-народоволец Молодецкий стрелял в «диктатора» на улице, но храбрый 55-летний генерал обезоружил его, свалил на тротуар и передал подоспевшим полицейским. По новому закону террорист был осужден в 24 часа и повешен.

Меньше чем через два месяца после этого, 11 апреля 1880 года, Лорис-Меликов поставил перед Александром вопрос о дальнейшем проведении реформ – крестьянской, судебной, финансовой, городской и других, не отказываясь от борьбы с террором. Так, продолжая реформы и в то же время усиливая борьбу с революционерами, Лорис-Меликов пытался умиротворить Россию.