Золотой жук

Время потечет вспять и достигнет золотого века

Джон Мильтон

Как и большинство великих городов, Лондон многолик, но лучше всего известен его аристократический вид, который он являет миру во время публичных мероприятий, отмеченных изысканными королевскими ритуалами. Этот лик имеет имперское выражение с церемониями, с помпой и пышным приемом правительства, действующего ныне за фасадом монархии, с головой ушедшей в традиции. Этот официальный образ обычно можно увидеть в Лондоне, в районе, известном как Вестминстер, в треугольнике, который образуют Вестминстерское аббатство, Букингемский дворец и Трафальгарская площадь. Большие открытые парки, однотипные здания казарм королевской гвардии и правительственные учреждения замыкают его прямые улицы. В этом районе происходит большинство главных церемоний британской монархии — от коронации и открытия парламента до похорон и празднования дня рождения королевы. Вестминстерский район был задуман и спланирован специально для имперских пышных процессий с роскошными каретами, гарцующими лошадьми, развевающимися плюмажами и разнообразием военных и официальных форм, в сравнение с которыми не идет ни один королевский двор со времен падения Оттоманской империи.

Менее узнаваемо для посторонних людей и случайных посетителей другое важное лицо Лондона — в районе, занимающем площадь в одну квадратную милю, известное как Сити Лондона, или просто Сити. Он занимает старейшую часть Лондона, где выросли первоначальные римские поселения и был средневековый город. Сити включает в себя район, расположенный вдоль северного берега реки Темза примерно между мостом Тауэр на востоке и собором Св. Павла к западу. Сити был уничтожен великим лондонским пожаром 1666 года, а затем снова разрушен немецкими бомбами во время Второй мировой войны, но возрождался заново на тех же неудобных улицах средневекового образца, хотя восстановленные и перестроенные здания теперь перемешаны с совершенно современными зданиями. Планировка Сити, однако, сегодня приблизительно такая же, какой она была в древнеримском поселении Лондиниум.

Развалины римских стен по-прежнему являются границами Сити, но современные полицейские бригады теперь патрулируют район, охраняя финансовое сердце нации от нападений террористов. Они стоят на всех улицах, ведущих к Сити. В отличие от разноцветных лейб-гвардейцев и других гвардейцев, участвующих в церемониях и рассеянных по всему Лондону, эти люди одеты в одежду, предназначенную лишь для защиты их от насилия. В массивных бронежилетах и крепких шлемах, с автоматами в руках, заряженными и готовыми стрелять, специальная охрана останавливает все транспортные средства от велосипедов до грузовиков при въезде в Сити. Несмотря на их бдительность, периодически бомбовые взрывы то сделают очередную яму в уличной мостовой, то обрушат фасад пивного бара или какого-нибудь учреждения в густо населенном районе.

Сити был финансовым центром с тех самых пор, как римляне избрали это место для строительства моста через Темзу. На протяжении примерно тысячи лет этот мост оставался единственным, и таким образом этот район стал главной торговой точкой. Большинство старых рынков сейчас сохранилось лишь в названиях улиц, которые уже давно обрели новые функции. Средневековый рынок зерна, например, занимал район, по-прежнему известный как Корнхилл (хлебный холм). Главные рынки располагались на Чипсайд, а менее крупные — на Вуд-стрит (дерево), Паултри-стрит (дичь), Айронмангер-стрит (кузнечное дело), Милк-стрит (молоко), Бред-стрит (хлеб) и даже Лав Лейн (лужайка любви). По мере исчезновения этих рынков на протяжении столетий их заменяли другие, более крупные и важные для мировой экономики.

Создается впечатление, что все улицы в Сити ведут к перекрестку семи дорог, образуя его центр. Здесь стоят впечатляющие здания Английского банка, Королевской биржи, которая вмещает Лондонскую международную финансовую фьючерсную биржу и дворец, где заседает лорд-мэр, и серую бетонированную крепость современной биржи. Неподалеку располагаются кварталы, где собрано самое большое в мире число страховых обществ, известные как лондонский Ллойд. С 1986 года Ллойд размещается в здании из стекла и стали, похожем на разросшийся, но полуразвалившийся нефтеперерабатывающий завод, которое можно считать самым безобразным городским сооружением XX века.

Отношения между Сити и Короной, как британское правительство все еще называет себя, никогда не были особенно теплыми. В 1066 году Сити позаботился о своей безопасности, окружив себя толстыми стенами, и вначале отказался сдаться Вильгельму-завоевателю даже после битвы при Гастингсе, когда тот покорил всю остальную Англию. Лишь постепенно Сити действительно пришел к компромиссу с новым монархом, признав его, но продолжая вести собственные дела через корпоративную гильдию. Заключив этот компромисс, Вильгельм, все еще не доверявший Сити, построил рядом самый внушительный замок, чтобы следить за ним, и в течение восьми столетий политические казни по большей части проводились на месте, расположенном между замком Вильгельма и Сити. Замок, который впоследствии стал известен как лондонский Тауэр, по-прежнему возвышается над Темзой прямо рядом с Сити.

Сити заканчивается непосредственно у стен лондонского Тауэра, где стража охраняет королевские драгоценности и другие сокровища британской монархии. Эти сокровища, которые, вероятно, принадлежат к разряду самых ценных коллекций из всех, когда-либо собранных, включают в себя самый крупный алмаз. На протяжении почти всего XIX века лондонский Тауэр служил также государственным монетным двором, производя большую часть английских монет вплоть до наступления викторианской эпохи.

До сегодняшнего дня даже монархи Великобритании, которые имеют право поехать в любое место в Соединенном Королевстве, в том числе и во все другие места в Лондоне, должны останавливаться и, прежде чем въехать на территорию Сити площадью в одну квадратную милю, испросить разрешения у его лорда-мэра. Средневековая церемония, когда суверен испрашивает разрешения въехать в Сити, хранит память о разделении Сити и Короны в древние времена. Как бы еще больше подчеркивает это разделение то, что королевский дворец правосудия, который должен был часто выступать посредником между правительством и финансовыми институтами, расположен у дороги, идущей параллельно Темзе и связывающей Букингемский двор и Уайтхолл (английское правительство) с Сити. Часть бульвара, известная как Флит-стрит (центр английской газетной индустрии), также была традиционно родным домом большей части лондонских газетчиков, которые сообщали о деятельности как финансовых, так и правительственных центров власти, а также о многочисленных сплетнях, просачивавшихся из королевских дворцов.

После отделения Сити от остального королевства лондонским коммерсантам были предоставлены ограниченная автономия и гарантии определенных прав, что редко допускалось сильными монархами. Хотя отделение коммерции от Короны не давало подлинной независимости, оно все же вполне могло защитить британскую экономику, укрепить ее и сделать более гибкой по сравнению с экономикой Франции, России, Испании и большинства других европейских стран. Изобилие, созданное лондонскими финансовыми институтами, упоминается в пьесе 1797 года «Наследник закона», написанной Джорджем Колманом-младшим:

О Лондон, прекрасный город,

Очень знаменитый город,

Где все улицы вымощены золотом,

И все девушки хорошенькие.

Здесь, в лондонском Сити, в XIX веке банкиры создали монетарную систему бумажных денег, основанную на золоте. Эта система распространилась по всему миру и стала первой полностью глобальной денежной системой в мире. Эта банковская система с бумажными деньгами, находящимися в обращении, привела к возникновению новой общественности. При этой глобальной системе бумажные деньги в виде английского фунта и его последователя американского доллара вместе с незримыми деньгами на счетах, открытых банками, привели банковскую систему к ее историческому зениту.

Сити сохраняется в качестве одной из великих финансовых сил в мире, пусть даже он больше не господствует в мировой экономике так, как это было в XIX и в начале XX века. Нигде на земле нет такого же огромного скопления финансовых институтов на одной квадратной миле. Нечто подобное Сити можно было бы вообразить, если бы государственная казна США, Форт Нокс, Федеральное управление резервами и Уолл-стрит разместились бы на одной квадратной миле вместе со всеми главными американскими банками, страховыми компаниями и пятьюстами самыми крупными корпорациями государства.

Если Букингемский дворец, Вестминстерское аббатство и здания парламента представляют собой официальное, общественное и имперское лицо британского правительства, то Сити, безусловно, является его сердцем. Из контор, конференц-залов и торговых палат Сити текли деньги, на которые содержался флот Нельсона и которыми он снабжался во время битвы при Трафальгаре, на эти деньги финансировалось завоевание Индии, страховались рудники Южной Америки и железные дороги мира, устанавливался надзор за банками крупнейшей и далеко раскинувшейся в мире империи, а также обеспечивалась страховка ножек голливудских кинозвезд.