Рассказ о двух городах

В течение всего XIX и в начале XX века директора Английского банка сопротивлялись вмешательству правительства в их дела. Когда правительство учредило королевскую комиссию для обследования деятельности и резервов банка, банкиры отреагировали на это, сказав лишь, что резервы «весьма, весьма значительны». Когда их попросили несколько уточнить это, они сказали, что им «очень, очень не хотелось бы» добавлять что-нибудь к тому, что они уже сказали.

При Английском банке Британия процветала. При устойчивом фунте стерлингов промышленность и торговля неуклонно развивались и так же неуклонно снижались цены на большинство товаров на протяжении мирного столетия. С экономической точки зрения, для Европы это было самое лучшее время. Золото создавало твердый фундамент для этого мира благоденствия не потому, что обладало какими-то особыми свойствами, но просто потому, что золотой стандарт оказывал сильное сдерживающее влияние на правительства, коль скоро страна не могла печатать бумажные деньги в количестве, которое превышало бы золотой запас, обеспечивающий их. По сообщениям, один из экспертов по вопросам монетарной политики на вопрос: «Почему именно золото?» ответил: «Потому что нельзя доверять правительствам, и прежде всего демократическим правительствам».

Как отмечал экономист, живший в XIX веке, Давид Рикардо, «ни одно государство, ни один банк, никогда не могли пользоваться неограниченной властью, чтобы выпускать бумажные деньги, без того, чтобы злоупотреблять этой властью. Во всех государствах, следовательно, печатание бумажных денег должно находиться под определенным контролем; и, как представляется, нет ничего более правильного, чем налагать на тех, кто печатает бумажные деньги, обязательства по оплате их банкнот либо золотыми монетами, либо слитками». На протяжении викторианской эпохи золотой стандарт подчинял политиков необходимой дисциплине.

Поскольку деньги во всех странах были строго привязаны к золотому стандарту и находились вне пределов досягаемости для политиков, правительственные расходы серьезно ограничивались, в то время как промышленность и торговля переживали бум. Новая интеграция мировой экономики была ознаменована возрождением средневековых ярмарок. В 1851 году, в основном с подачи принца Альберта, супруга королевы Виктории, англичане спонсировали великолепную выставку в Лондоне, на которой были представлены торговые представительства и экспонаты всего мира. Ряд таких международных выставок привел к созданию мировых ярмарок, которые проводились каждые четыре года. В том же интернациональном духе были возрождены греческие олимпийские игры, организованные в 1896 году для развития спорта как альтернатива войне.

Экономический бум XIX века дал миру новые железнодорожные системы, пароходные морские суда, телеграфные и телефонные линии связи и электричество, а также чудеса архитектуры, начиная с Бруклинского моста и Эйфелевой башни и кончая Суэцким каналом. В течение XIX века было произведено больше товаров для большего числа людей, чем когда-либо прежде, и кульминацией той эпохи стал золотой век, эпоха изобилия товаров, отмеченная заметным ростом потребления. Наследие той эпохи все еще можно увидеть в роскошных домах, построенных в таких местах, как Ньюпорт, Род Айленд. Буквально каждый крупный город в Соединенных Штатах и Европе в XIX веке имел городские районы с домами настолько массивными, что сегодня они служат, главным образом, в качестве музеев, школ и других неприбыльных предприятий или содержащихся на общественные средства приютов для наркоманов, заключенных, освобожденных из заключения досрочно на определенных условиях, и юных беглецов из дома.

К концу XIX века в таких демократических странах, как Соединенные Штаты или Великобритания, нарождающийся класс богатых банкиров и промышленников находился в привилегированном положении и жил в такой роскоши, какой, наверное, никогда не имел ни один монарх. Этот класс, вызывавший большое негодование, жил в основном над законом и манипулировал политиками, как марионетками. У народных масс и в особенности у политиков усиливалась ненависть к классу капиталистов. В наступлении на класс капиталистов, а, возможно, и в его ликвидации многие радикальные идеологи, а также политики-демократы видели простое решение проблемы во всей Европе и Северной Америке. Так явно политические деятели не способствовали развитию классового антагонизма и не играли на нем со времен крестьянских войн XVI века в государствах Германии, а, возможно, и со времен классовых сражений в Древнем Риме.

Вероятно, в противовес направленной против них враждебности богатейшие из плутократов начали проводить масштабные и широко рекламирумые акции благотворительности. Общественная деятельность стала важной частью приобретения большого богатства, особенно в Соединенных Штатах. Жены и дочери богачей устраивали балы и проводили другие мероприятия для сбора пожертвований в пользу бедных, создавали благотворительные организации и общественные службы, самой известной из которых в Соединенных Штатах был Союз младших. Сталелитейный промышленник Эндрю Карнеги построил библиотеки и другие образовательные учреждения по всей Америке и основал крупный общественный благотворительный фонд под своим именем. Шведский производитель Альфред Нобель сделал состояние на нефти и взрывчатых веществах, с помощью которых он одарил мир международной премией мира, носящей его имя. Генри Форд, Джон Д. Рокфеллер и У. К. Келлог также учредили крупные благотворительные фонды своего имени. Другие промышленники и финансисты основали небольшие колледжи и университеты под своей фамилией: Уильям Марш Райе, король розничной торговли и экспорта, создал университет Раиса в Хьюстоне, Техас; семьи и наследники табачных братьев Бенджамина Н. и Джеймса Б. Дьюка, занимавшихся разведением табака, основали университет Дьюка в Дареме, Северная Каролина, а железнодорожный магнат Лелланд Стэнфорд основал Стэнфордский университет в память о своем покойном сыне.