Война всех против всех

В конце 1980-х и в 1990-е годы международный валютный рынок предоставил финансовым институтам возможность делать деньги с участием гораздо меньшего числа служащих. Банк, применявший традиционные методы и обеспечивавший традиционный спектр потребительских услуг, нуждался в целой армии работников, около 5 тысяч человек, чтобы управлять депозитами, займами и другими вложениями на сумму 10 миллиардов долларов. Отдел численностью лишь в 20 человек, однако, мог управлять такой же суммой денег на валютных рынках, экономя тем самым заработную плату, расходы на обучение, административные расходы 4980 служащих. Каждые три дня через финансовые институты Сити Нью-Йорка проходит столько же денег, сколько через все главные американские корпорации за весь год. За месяц через их руки проходит денежный эквивалент удвоенного мирового ежегодного промышленного продукта.

К середине 90-х годов биржевая валютная деятельность стала быстрейшим способом делать деньги. Она последовала за рядом разных фантазий — от арбитража и ненужных облигаций до обесцененных фермерских земель. Некоторые из крупнейших международных корпораций делали больше денег на валютных спекуляциях на бирже, чем не производстве или торговле своими обычными продуктами. Финансовые институты от крупных банков до окружных правительств и общественных колледжей спекулировали валютой на бирже, чтобы получить быструю прибыль. Многие крупные производственные и торговые компании получали огромные прибыли не от того, что они производили или продавали, а в помещениях биржи, играющей на мировом валютном рынке.

Хотя мировой валютный рынок теоретически широко открыт для любого потенциального игрока, в реальности игроки первого эшелона, как правило, молодые одинокие мужчины. Только молодые, кажется, способны на чрезмерный риск, связанный с десятками миллионов долларов, которыми оцениваются авуары других людей. До женитьбы, не обремененные семейными обедами, курсами для будущих родителей, домашними заданиями детей и музыкальными концертами, молодые одинокие мужчины могут все свое внимание и запас жизненных сил всецело посвятить круглосуточному рынку.

В силу ли генетических особенностей (состояние охотника на равнинах Африки) или вследствие сексуальной склонности женщин к выращиванию детей, модной в современном обществе, но мужчин больше, чем женщин, привлекают бешеные, похожие на игру абстракции и соревнование на валютном рынке. Для них рынок — это все равно, что Кубок мира, Суперкубок и мировая серия, разворачивающаяся в непрерывном соревновании, которое всегда имеет точный счет, но никогда не имеет финальной подачи, четвертой четверти или победителя в финале. Следующий же момент всегда может стать таким, который предложит благоприятную возможность играть всю жизнь. В этом мире киберпространстве, похожем на игру, деньги становятся просто способом поддерживать точный счет, так как накачивающие адреналин и жадно глотающие кофеин конкуренты продолжают игру днем и ночью до тех пор, пока они не вынуждены уйти с поля из-за умственной усталости и физического истощения. И тогда игра продолжается с участием новых игроков, даже не заметив, что усталые игроки ушли спать или что прежние игроки надолго ушли в брак, воспитание детей и более спокойную дневную работу за большим письменным столом в офисе, обшитом панелями.

Хотя валютный рынок традиционно действовал как способ ускорить движение коммерческих товаров из страны в страну, он постепенно по праву стал крупным игроком. Теперь на рынке господствуют, скорее, финансовые, чем коммерческие интересы. Теперь это движение большого тела самого капитала, а не движение товаров, которое устанавливает ставки валют. Коммерческие интересы должны просто приспосабливаться как можно лучше к колеблющимся ставкам. Более крупную и быструю прибыль можно получить на финансовых рынках, чем на коммерческих, потому что финансовую собственность можно передать мгновенно электронными средствами, в то время как поток товаров между странами может потребовать недели или даже месяцы. Поскольку финансовый рынок предлагает более быстрые и крупные прибыли, он оттягивает больше инвестиций из областей, производящих реальные товары и услуги.

Финансовый рынок обладает сверхчувствительностью и остается постоянно настороже, готовый откликнуться на малейший вызов. Склонность к быстрым и интенсивным действиям побудила некоторых биржевиков заговорить о нем, как о «горячих деньгах». Даже в том случае, когда нет причин для заинтересованности или движения, рынок остается подозрительным, как беспокойный зверь, навостривший уши, держащий нос по ветру и всегда готовый к прыжку. В таком состоянии повышенной бдительности малейший звук или движение ночью, реальные или воображаемые, побуждают рынок к энергичным действиям, и единственный известный рынку способ действий — это полный ход. Даже если ничего более не происходит в финансовом мире крупных игроков, рынок может обратиться в бегство из-за ожидаемого дефолта албанских облигаций, из-за подземных толчков в российской автономной республике Тыва, из-за сообщений о ссоре в саудовской королевской семье или из-за ожидаемого банкротства банка в Лиме, штат Огайо, или изменений в составе совета директоров страховой компании в Монтевидео, Уругвай.

Несмотря на модернизированную электронную технику и отсутствие специального места и определенного времени действия, рынок не безлик. Он даже более чутко и бурно, чем другие разновидности рынка, реагирует на субъективные факторы, мнения, страхи и надежды. Это происходит потому, что их рынок настолько распылен и механистичен, что многие из главных игроков постоянно поддерживают связь друг с другом по телефону. Они звонят своим торговым партнерам в Нью-Йорке, Сингапуре, Женеве, Франкфурте, Сиднее и Токио в надежде обнаружить какую-либо небольшую тенденцию за несколько минут до того, как она проявится в числах на экране или о ней будет сообщено публично по международной финансовой сети. Крупнейшие игроки должны знать своих партнеров и знать, как истолковать то, что они говорят, так же, как и то, что они делают. Говорит ли человек на другом конце телефонного провода нечто важное, передавая конфиденциальные сведения в надежде на помощь в будущем или отплачивая за помощь в прошлом, замышляя месть или повторяя безосновательные слухи. Отдает ли он отчет о значении того, что говорит, или просто заполняет радиоволны праздными мыслями в ожидании следующего раунда интенсивных действий?

Чтобы получить даже небольшое преимущество над другими игроками, каждый биржевик должен иметь десятки контактов в мире и уметь точно их оценивать. На валютном рынке не действуют постоянные команды, но отдельные биржевики отчаянно нуждаются во взаимодействии друг с другом, чтобы произвести рыночные расчеты и вести переговоры о своих продажах. Они постоянно формируют и переформировывают временные союзы и партнерские отношения, которые быстро могут быть расформированы в пользу других. Сегодняшний соперник завтра становится партнером, а сегодняшний партнер к вечеру может стать соперником. Валютному рынку, вероятно, так же соответствует общеизвестное изречение: Bellum omnium contra omnes — война всех против всех, — как и любому институту в истории.

Игрок на рынке постоянно сканирует разрозненную информацию, общие перспективы и неопределенные позиции, которые нельзя вычислить или заложить в компьютерную программу. Кропотливо собирая из разрозненной информации единое целое в постоянно меняющемся поле, игроки надеются оставаться хотя бы на несколько секунд впереди других.

Люди редко изобретали инструмент, которым не пользовались. В процессе создания этой широкой сети машин и программ, обеспечивающих возможность быстро реагировать, финансовые игроки также создали собственное требование пользоваться ими постоянно. Будучи не в состоянии ждать до понедельника или даже до рассвета, биржевик должен реагировать мгновенно на мировом рынке, на котором несколько тысячных секунды могут определить разницу между прибылью и убытками, а несколько минут могут означать разницу между платежеспособностью и банкротством. Закон скорости новой технологии повысил чувство стадности у биржевиков и усилил тенденцию движения капитала в целом. Будучи более не в состоянии переваривать информацию в течение нескольких дней, прежде чем действовать, биржевики должны принимать мгновенно решения, чтобы отделить факт от слуха или предвидеть, как японцы отреагируют на новости об увеличении торгового баланса Германии. Для любого биржевика, который сомневается и не способен адекватно реагировать на проблему, лучший путь — это следовать за стадом. Чем учиться оценивать разнообразие финансовой информации, постоянно текущей через компьютер и телефонные линии, биржевики предпочитают учиться читать символы других биржевиков. Они реагируют не столько на корпоративные сообщения, другие рынки и правительственные объявления, сколько на действия других биржевиков.

Для валютных брокеров менее важно знать реальное значение новой информации, чем предвидеть, как на нее отреагирует рынок. Даже если биржевик убежден, что кратковременное падение процентных ставок во Франции не имеет большого значения, но при этом думает, что другие биржевики сочтут его важным, тогда он должен действовать так, как будто это на самом деле важно.

Стадное умонастроение биржевиков увеличивает массу и силу огромного плавающего капитала, кружащегося по миру. Увеличение массы и силы, в свою очередь, повышает значение любого движения рынка. Поскольку биржевики неспособны действовать деликатно или спокойно, решения гоняют по миру со спокойствием и деликатностью стада диких зверей. Незначительное волнение неожиданно становится большим стихийным массовым движением от доллара до швейцарского франка и немецкой марки. Каждый шаг производит финансовую пульсацию, которая быстро проникает в каждую часть экономики. Как сильный толчок, так и подобные движения могут оказать на валютные системы крупных мощных экономик, таких как экономика Соединенных Штатов и Японии, влияние, которое нанесет им урон, если стадо внезапно решает покинуть мексиканский песо, новозеландский доллар или итальянскую лиру, или если оно неожиданно проявляет заинтересованность в покупке российских рублей, египетских фунтов или греческих драхм.