Прочие знания

Природный рассудок, некоторое остроумие и сильная любознательность принадлежат к числу общих качеств скандинавов. Они замечали внимательно все, происходившее около них. Чрезвычайная наблюдательность в молодых летах принесла им много познаний; уединенная жизнь на малолюдной родине доставляла им много досуга для размышления. Древние саги нередко говорят о мудрых и опытных людях, которые, не прибегая ни к какому искусству предвещателей, с помощью остроумия и проницательности предсказывали многие будущие события. Подобная угадчивость подала повод считать их за таких людей, которые одарены были особенными способностями и глубоким умом. Их называли Forvitr и Forspar, в отличие от других умных людей, которых удостаивали названия Vitr, сведущий.[377]

Скандинавы имели также особенный дар по некоторым признакам и наблюдениям составлять полное понятие о свойствах и состоянии лица, В сагах встречаются замечательные примеры верности, с какой многие, по одним только чертам лица, приучались определять нравы людей и их наклонности; совокупность таких признаков, по которым делали заключения, называют Yfirbragd[378] (поверхность лица, наружность),

Не менее внимания обращали они на небесные тела и замечали перемены в природе. Без всяких ученых пособий, приготовленных позднейшей наукой и находящихся в распоряжении новейших мореходов, обращая только внимание на солнце, месяц и звезды, также их течение и место на небе, они плавали в дальние края и редко ошибались в направлении; даже когда застигали их бури и, как обыкновенно в таких случаях, заносили их в незнакомые моря, они без особенных затруднений умели поправлять ошибку и выбираться на настоящий путь.

Они имели понятие о долготе солнечного года и необходимости високосных дней. Год разделялся на две половины:[379] зимнюю и летнюю и считался с начала зимы, по древнему баснословному учению, что тьма и холод древнее света и тепла, а исполины старее асов, оттого и зима считалась старше лета. К числу трехсот дней в году прибавляли еще четыре дня; по древнему, и теперь еще употребительному, обычаю в Швеции считать десять дюжин или шесть штигов (штиг — 20) на сотню,[380] это составляет 364 дня. Это число разделялось на 12 месяцев, или 52 недели; всякая неделя состояла из 7, а месяц — из 30 дней, считая с четырьмя добавочными днями, или, как называли скандинавы, ночами (aukanatur), потому что как годы считались по ночам, так и дни. По крайней мере, знаем довольно верно, что так разделялся год у исландцев,[381] когда они еще были язычниками. Они заметили по течению солнца, что лето все дальше уходит от весны. Но от чего это, не знали. Им неизвестно также было, как поступали прежде в таком случае. Торсгейн Сварте из Брейдафьорда предложил прибавить ко всякому седьмому лету по целой неделе и посмотреть, что будет. Предложение принято; по совету лагмана Торкеля и других разумных людей, определено было на будущее время считать год в 365 дней, а високосный, через три лета — четвертый, в 366. Но для сохранения годичного числа недель надобно так расположить прибавочные дни в году, чтобы всякий седьмой (а если бы два високосных года пришлось в семь лет, то всякий шестой) имел 53 недели.

Время дня скандинавы определяли по странам небосклона и ежедневному течению солнца. Страны небосклона разделялись на четыре главных и четыре побочных и назывались общим именем осьмин (Atta). К главным, начиная с востока, причислялись: Austuratt, восточная осьмина, Suduratt — южная, Westuratt — западная, Nordurrat— северная; боковые стороны небосклона были: Lundsudur — юго-восток, Utsudur — юго-запад, Minordur — северо-запад и Landnordur — северо-восток.

По этим восьми долям стран небосклона день разделялся на восемь частей:

1. Morgun — утро;

2. Oendwerdur Dagur — передовая, первая часть дня;

3. Hadaege — глубокий день и Middaege — полдень;

4. Efri Lutur Dags — последняя часть дня, иначе Lydandi Dagur — день, склоняющийся к западу, и Tlmdiungur lifer Dags — последняя треть дня;

5. Kwoeld и Aptan — вечер;

6. Oendverd Nott — первая часть ночи;

7. Midnaetti — полночь;

8. Efri lutur Naetur — вторая часть ночи и Tridiugar lifer Naetur — остальная треть ночи.

Если применить такое измерение времени к нашему, то первая осьмина начиналась около половины пятого часа утра и продолжалась до половины восьмого, вторая — до половины одиннадцатого, третья — до половины второго пополудни, четвертая — до половины пятого, пятая — до половины восьмого, шестая — до половины одиннадцатого, седьмая — до половины второго ночи, восьмая — до половины пятого, когда начиналось утро. Каждая из этих восьми частей дня подразделялась также на две части, отчего получалось 16 разделений дневного времени;

1. Солнце на средине между северо-востоком и востоком: это было около половины пятого часа утра.

2. Солнце на востоке, что называлось Midurmorgun, половина утра, также Risamal, пора вставанья: это было около шести часов утра.

3. Солнце посредине между востоком и юго-востоком: это называлось также Dagmal, измерение, время дня, около половины восьмого часа до полудня, с этой поры обыкновенно считали начало дня.

4. Солнце на юго-востоке, около девяти часов до полудня.

5. Солнце между юго-востоком и югом, около половины одиннадцатого до полудня.

6. Солнце на юге, около двенадцати часов, или полдень. Это и все три полуденных часа назывались также Hadaege.

7. Солнце между югом и юго-западом, около половины второго пополудни.

8. Солнце на юго-западе, около трех часов пополудни.

9. Солнце между юго-западом и заладом, около половины пятого часа пополудни.

10. Солнце посредине запада, около шести часов пополудни, что называлось также Miduraptan, половина вечера.

11. Солнце посредине между западом и северо-западом, около половины восьмого пополудни; это называлось также Nattmal, измерение ночи, пора, когда ночь отделялась от вечера: с этого часа начиналась ночь.

12. Солнце на северо-западе, около девяти часов пополудни.

13. Солнце на средине между северо-западом, и севером, около половины одиннадцатого пополудни.

14. Солнце на севере, около двенадцати часов ночи.

15. Солнце между севером и северо-востоком, около половины второго после полуночи, что также называлось Otta, ранняя пора; но не так известно, употребительно ли было это название в языческое время.

16. Солнце на северо-востоке, с трех часов и до половины пятого до полудни, когда кончалась ночь и наступал день.[382] Летом называли также ту пору ночи, когда солнце с северо-запада чрез север обращалось к северо-востоку.

Вероятно, еще в языческое время были рунические календари для счисления годовых времен и дней, в которые приходились тинги и праздники.[383] Легкость и доверие, с какими простые люди в Скандинавии поняли и употребили католические календари с их правилами относительно постоянных и подвижных церковных праздников, кажется, указывают на древнее, задолго до христианства, знание времяисчисления. В древних рунических календарях находятся не только особенный, своеобразный порядок, но и чуждые католическому календарю исчисления: все это показывает их древнее начало и обращение в гражданском быту. Сверх того, нет никаких известий, чтобы христианское духовенство когда-нибудь употребляло рунические, а не свои, календари — даже в то время, когда духовные с церковными календарями были не очень знакомы и имели нужду в указаниях, в какие дни должны приходиться подвижные праздники.[384] Поселяне и другие жители Швеции, по свидетельству древних прелатов, сами умели отыскивать в руническом календаре нужные для них сроки благодаря сведениям, наследованным от предков. Они умели показать золотое число (новолуние и полнолуние) и воскресные буквы в году: могли определить, который год високосный; назначали подвижные праздники и измерения луны не только за 10, даже за 600 и 1000 лет. По замечанию рунических изыскателей, это нельзя относить к следствиям, католической учености, потому что в других христианских землях не замечено ничего подобного; напротив, причину существования на Севере рунических календарей надобно искать в общеизвестном, в языческое время счислении: расположение и порядок в таких календарях — древняя принадлежность Скандинавии.

От времен язычества ведут свое начало также имена дней недели. Они заимствованы из названий планет, или соответственных им богов, «потому что эти планеты, — говорит Римбегла (древняя исландская рукопись), — имеют и другие имена, которыми назывались у язычников дни недели… Sunna, солнце, по его имени назван «день господень», воскресенье. Tungl — месяц, от которого получил название второй день в недели. Fispena, Марс, то же, что и Тюр,[385] — его именем называется третий день, Stubon, Меркурий, которого мы называем Одином, — по его имени названа среда (день Одина). Fenon, Юпитер, северный Тор — по его имени назван пятый день. Hesperus, Венера, Фрейя — и шестой постный день получил от нее название Frеitag Feton, Сатурн; но этой звезде северное счисление не посвятило ни одного дня, потому что суббота, называемая в других странах днем Сатурна, на Севере называется Loеgedag,[386] «днем омовения»:[387] по субботам обыкновенно ходят в баню. Нынешние названия дней недели в Швеции суть: Sondag, Mandag, Tisdag, Onsdag, Thorsdag, Fredag, Lordag.

Тот же порядок и те же названия дней по планетам, находим не только у греков и римлян, но и у народов древнее их, у индов и египтян, Замечательно, что планета Меркурий в индийских наречиях носит имя Bod, Budba, Puden, почему среда у индов называется Bodb, а в цейлонском наречии — Bodadab: это Wodenstag германцев и Odenstag, «день Одина», скандинавов. На тамильском наречии месяц называется Tingol, а на древнескандинавском языке — Tungl

Приведем здесь и названия месяцев. По мнению древних скандинавов, что зима старее лета, гражданский год их начинался с зимы; она считалась обыкновенно с 14 октября; северные жители и теперь еще считают с этого числа зиму, а с 14 апреля — лето. Октябрь Gormand — назван так от потрошения убитых зверей; отсюда шведское название его Stagtmanad, новоисландское — Ylir (все равно, что слав. ревун), от воя ветра. Ноябрь Fermanudr — холодный месяц. Декабрь — бараний месяц, новоисланд. пожиратель сала, салоед. Январь Tbore — по сказанию, от короля Торри в Готланде и Финляндии, который ввел жертвоприношения в половине зимы; другие видят в этом Thorn, брата снежных духов Фенна, — Дрифы и Мьелля, олицетворявшего зимнюю стужу. Февраль Gui, швед, Goja: понятие открытого заключается в этом слове. Март Sadtid — месяц посева; также Emmanudr, лучший месяц. Апрель Eggtid — пора яиц, когда птицы начинают класть яйца, также Stecktid, потому что ставятся хлева для молодых ягнят, отсюда датское Vaaremaaned, месяц ягнят; новоисландское название его barpa не от того ли, что созвездие Тельца, проходимое в этом месяце солнцем, похоже на арфу? Май Solmanudr — солнечный месяц. Июнь Selmanudr. в это время переходили, в летние шатры (sel); у датчан — Skaersomar, от skaer, стрижка овец Июнь Heganmr — сенной месяц, время уборки сена; у датчан Ormemaaned, червяной месяц, как и у древних славян Червень, чешское Cerwen, Cerwenec, польское Czerwiec. Август Kornskurdarmanudr — месяц жатвы. Сентябрь Haustmanudr — осенний месяц.

Вечер, или ночь, которой начинался у языческих скандинавов веселый зимний праздник, называлась ястребиной или соколиной ночью (hoknatt): это была ночь в половине зимы, и этот праздник продолжался три ночи. Есть указания, что прежде в это время приносили на жертву ястребов. Это напоминает нам, что те же птицы считались священными у многих древних народов. У египтян ястреб посвящен был солнцу, и бог солнца, изображался в виде этой птицы. Но праздник солнца праздновался у них, как и у древних персов, во время зимнего солнцестояния (в зимнее равноденствие). Так и у скандинавов великий праздник Jul сначала посвящен был веселью и праздновался в честь солнца, возвращавшегося вместе с светлыми днями; в этом значении праздновали его жители древнего Туле в VI столетии, даже и после сохранялись следы первоначального значения этого празднества.

Астрономия была самой ранней наукой у восточных народов, особливо у египтян, индов, халдеев, персов, также и греков. С самых древних времен они разделяли звездное небо на несколько созвездий; особливо относится к очень глубокой древности разделение зодиака на 12 созвездий, потому что солнце, месяц и планеты описывают свой путь в этом круге. У египтян созвездия зодиака посвящались 12 разным божествам. Геродот разделение года на 12 месяцев приписывает египтянам; жрецы их, по свидетельству Диодора Сицилийского, были очень сведущи в звездочетстве: они имели древнейшие астрономические таблицы, показывающие различные планетные явления; он же рассказывает, что халдеи наблюдали восхождение и захождение звезд в высоком храме, построенном Семирамидой в честь Вила (Юпитера); астрономические таблицы индов, с весьма древними вычислениями солнечного и лунного пути, также говорят за древность наблюдений над небесными телами. Персы, подобно скандинавам, сперва употреблявшие буквы вместо цифр в своих календарях, начинали зодиак с весеннего равноденствия: общепринятое начало перешло от них к халдеям, а от этих к грекам, от которых большей частью созвездия зодиака получили имена и изображения, сохранившиеся до сих пор.

Из всех наук древние занимались всего больше и успешнее астрономией. Кажется, что небесные предметы они знали гораздо лучше земных. Основываясь на множестве данных, можно полагать, что обоготворенные лица, посвященные в тайны жреческой учености, принесли на север с востока первые астрономические знания, Многие сведения об этом предмете, вероятно, скрываются для нас в необъяснимом таинственном языке древности, Мифическое стихотворение «Grimnismal» упоминает о 540 вратах Вальхаллы: из каждых выйдут 800 эйнхериев на последний великий бой с волком,[388] Если помножить 800 на 540, то выйдет 432 000. Это же самое число находим в древнейшей вавилонской истории, также в четырех веках или так называемых Югах (Jugs) индов. По учению браминов: «Мир уже прожил три так называемых юга; в четвертом живем теперь; в последний день этого века явится Вишну на небесном коне и раздавит безбожных королей; черепаха, на спине которой лежит земля, опустится на морское дно, и змея, связующая землю, развернет свое кольцо; мир погибнет мечом, огнем и водою. После того начнется новый век, когда солнце, месяц и планеты встретятся друг с другом в одних и тех же созвездиях зодиака». С этим можно сравнить северное сказание о пожаре мира и последней великой битве с волком.

Полагают, что 12 имен Одина (Всеотца-Алльфатера) в древнем Асгарде, упоминаемых в прозаической Эдде, и 12 небесных зал, воспетых в одной старинной песне, указывают на ежегодное прохождение солнца через 12 созвездий зодиака, — предположение очень вероятное. В числе познаний, которые передал готам ученый путешественник Диценей, вынесший наибольшую часть своей учености из Египта, было также знание зодиака, течения планет и изменений луны. Готы знали названия 344 звезд. Около 1000 года жил в Исландии некто Одд, который благодаря преданиям предков и собственным наблюдениям прекрасно ознакомился с небесным сводом.: его астрономическими указаниями руководились при составлении христианского календаря. Он прозван был Звездным Оддом

Другой исландец, Эйнар из Твера, брат Гудмунда Сильного, очень мало спал по ночам, потому что имел обыкновение смотреть на звезды и наблюдать их течение.

В «Восточных долинах» (Eystrir Dalit), в Далекарлии, жил некто Раудур, или Раудульф, с женой Рагнхилъд. Эту страну посетил однажды король Олаф Дигре; Раудур пригласил его с дружиной погостить у него три дня. Король спросил, какого он рода. Тот объявил, что он зажиточный швед знатного происхождения и убежал в эти долины с одной девушкой, которая потом сделалась его женой. Она — сестра короля Ринга Дагсона.

Олаф вспомнил род его и, наслышавшись, что Раудур с сыновьями очень умные люди, спросил, знают ли они какие искусства. Сигурд, один из сыновей Раудура, отвечал, что научился только одному — понимать небесный свод и течение небесных тел, луны и звезд; он может узнавать часы дня и ночи даже при сумрачном небе. Король испытывал его и нашел, что он сказал правду. Олаф много разговаривал и со стариком, Раудуром, и за веселой пирушкой спрашивал его о разных неизвестных вещах. Раудур умел отвечать на все, говорил и о том, что может случиться вперед. «Разве ты пророк?» — спросил король. «Нет, — отвечал Раудур, — но делаю разные заключения по ветру, месяцу и звездам».

В скандинавских сагах встречаются многие следы искусства древних египетских жрецов, посвященных в разные религиозные тайны и умевших объяснять влияние планет на землю и по течению их предсказывать будущее. «Скажи мне, — говорил епископу Сигурду исландец Гунред, сын Ульфреда Старого, — не изведать ли мне свою судьбу по течению звезд, как делали наши умные предки?»

Скандинавы, кажется, не совсем были незнакомы с природой и целительными свойствами растений. Впрочем, эти сведения были не обширны. По духу и верованиям того времени, лучше прибегали к сверхъестественным средствам для врачебного пособия человеку, а не к силам природы, Для распознания внутренних болезней и целительных средств против них надлежало быть образованнее и впимательнее к действиям природы, более углубляться в ее тайны, иметь более долговременную опытность, нежели сколько имели скандинавы. Собственно врачебное искусство (терапевтика) находилось еще в младенчестве. Да и потребность в его пособии менее чувствовалась в то время, когда постоянные гимнастические упражнения, труд, воинские игры и походы укрепляли человеческую природу, не знакомую ни с какой негой: здоровая душа жила в здоровом теле. Болезни были редки, оттого и мало сведений, как обращаться с ними.

Несколько опытнее были они в излечении ран и наружных повреждений. Естественно, они могли получить некоторую опытность в этом деле, постоянно, с самого детства, обращаясь с оружием и подвергаясь увечьям и ранам в частых походах. Саги часто говорят о перевязке ран; когда же упоминают об искусных лекарях, то под этим, именем надобно разуметь опытных, привыкших обходиться с наружными болезнями людей, также знакомых с врачебными пособиями, сохраняемыми природой и растительном царстве. После битвы при Стикластаде тяжело раненный Тормод Кольбрунарскальд[389] вошел в хижину, где было много раненых; женщина перевязывала им раны. На полу разведен был огонь, на котором грелась вода для омывания ран. В глиняном котле варились изрубленные луковицы и другие коренья; лекарка давала их есть раненым, чтобы узнать, опасны ли их раны: в тогдашнее время думали, что та рана глубока, через которую проходит запах лука.[390]

Верили также в возможность определять глубину раны по вкусу крови. Это видно из рассказа одного умного исландца, Снорри Годи. Нашедши после одного сражения большой кусок сгустившейся крови, он поднял его, помял в руке, взял на язык и сказал: «Это кровь из глубокой раны уже умершего человека».

Если верить известиям, иногда попадающимся в сагах, скандинавы умели залечивать самые тяжелые раны. Употребляли мази и теплые припарки из лекарственных трав. Операции делались просто, неискусно и без особенных приготовлений. Кроме ножа и щипцов, не знали никаких хирургических инструментов, Когда Тормод Кольбрунар-скальд пришел к лекарке, она осмотрела его раны, особливо на левом боку, пораженном стрелой: в этой ране женщина ощупала железо, но не могла дознаться, куда повернулось острие. От лукового напитка Тормод отказался. Лекарка взяла клещи, чтобы вытащить стрелу, но эта плотно сидела в ране и нисколько не трогалась, при том же почти незаметно выставлялась из опухшей раны. Тормод просил сначала обрезать опухоль до самого железа, чтобы можно было ухватить его клещами, потом он вытащит его сам. Женщина исполнила его желание. Сняв золотое кольцо, то самое, которое подарил ему король Олаф в утро перед сражением за военную песню, Тормод подал его лекарке, потом взял клещи и вытащил стрелу. Она была с крючком; с ней вышли и сердцевые жилки красного и белого цвета. Взглянув на них, раненый сказал: «Славно накормил нас король: жар подступил к самому сердцу», — и в ту же минуту упал навзничь и умер.

Другой пример безыскусственной простоты тогдашних операций предлагает рассказ о том исландце Снорри Годи, о котором мы уже упоминали. Он удивлялся, отчего один из гостей его мало ест; а он думал сначала, что после недавнего боя все они захотят есть. Снорри спросил его о причине. «Ягнята, — отвечал гость, — лениво принимаются за еду, сели их пораздавят». Хозяин понял ответ; осмотрев рану гостя, он нашел, что осколок стрелы стоял у него поперек горла, крепко засевши в корне языка. Снорри вытащил ее клещами. Раненый принялся есть. Подобные черты мужества и бесчувствия, как в лекарях, так и больных, часто встречаются в сагах. Очень большие раны сшивались. В одной саге король Рольф Гетриксон спрашивал Торира Иернскельда (Железный Щит), много ли получил он ран. «Не так, чтобы слишком много, — отвечал Торир, — но у меня такая царапина от твоего меча, что я нахожу себя гораздо неповоротливее против прежнего, однако ж не думаю, что-бы она была глубока». Король хотел осмотреть рану. Торир расстегнулся: увидели, что весь живот был распорот и соединился только внутренней перепонкой. «Ты ранен тяжело, — сказал король, — едва ли можно помочь тебе; однако ж внутренности не выпали; я найду лекарство и берусь вылечить тебя». Король обмыл рану, взял иголку с ниткой и сшил ее; потом приложил к ране пластырь, перевязал и ухаживал и больным, как только мог. Торир нашел, что вся боль утихла и почти чувствовал себя в силах идти, куда ему хотелось.

Врачебное искусство в то время не составляло особенного, исключительного занятия: не было таких людей, которые следовали бы за войском для ухода за ранеными и перевязки их ран. Кое-кто знал по опыту несколько лекарств или имел небольшую сноровку, и если сам не получил ран в сражении, то служил вместо подлекаря для раненых. Это искусство еще не основывалось на ученой теории: вся врачебная наука состояла в одной способности и опытности, приобретенной постоянным занятием.

Замечательно также, что преимущественно женщины славились сведениями и способностью в хирургии. Саги часто говорят о них как о хирургах, которых раненые искали и находили помощь и участие, получали уход и исцеление. Более мирная и скромная жизнь делала женщину способнее к занятию, требовавшему внимания, заботливости и ухода: всего этого меньше можно было ожидать от мужчины, при его военной деятельности. Надобно прибавить еще, что для обхождения с ранами необходимы были легкие и нежные руки. На это обращалось особенное внимание. После великой битвы при Хлюрскогсхейде, в Ютландии, у норвежского короля, Магнуса Доброго, со славянами (вендами), в 1044 году, при войске не нашлось столько врачей, сколько было нужно. Король сам ходил между рядами и осматривал руки у воинов, казавшихся ему способнее для ухода за ранеными. Он всячески гладил у них руки, которые оказались мягкими у 12 человек; они и были выбраны для перевязки ран. Никто из них прежде не занимался таким делом, однако ж все оказались прекрасными лекарями.[391]

В числе их находились два исландца, в семействе которых врачебное искуство было наследственным. К этому семейству принадлежал Рафн из Арнефьорда, сага рассказывает о многих его замечательных лечениях. Одного больного, у которого распухли голова, живот, руки и ноги, он излечил тем, что выжег ему на груди, голове и между крыльцами крестообразные рубцы. Не прошло и полугода, как больной выздоровел. Потом просила его помощи какая-то женщина: она была близка к отчаянию от сильного давления в груди. Рафн отворил ей кровь из руки, и больная поправилась. Сумасшедший, которого едва могли удерживать несколько человек, получил снова рассудок, когда Рафн выжег ему несколько рубцов на голове. Другой больной страдал каменной болезнью; Рафн начал пользовать его, но больному стало хуже: все тело опухло. Некоторые умные люди приглашены были на совещание; посоветовавшись с ними, Рафн решился на операцию: велел больному лечь, от искал, где находится у него камень, подвинул его с места, сколько было можно, и принял предосторожности, чтобы он не скрылся опять, потом сделал разрез и вынул два камня. Наконец, перевязал рану и приложил к ней пластырь. Больной выздоровел. За это, как и за другие лечения, Рафн не взял денег.

Один исландец, по имени Торгейр, слыл на всем острове за бесстрашного человека: на тинге говорили: «Греттир Сильный боится темноты, Тормод — Бога, а Торгейр — ничего». Когда он умер, осмотрели из любопытства его сердце; нашли, что оно очень не велико; по замечанию сочинителя саги, тем подтвердилось мнение сведущих людей, выдаваемое ими за истинное, что у храброго человека сердце меньше, чем у труса, потому что в большом сердце больше крови, а она поселяет робость в людях.

Исследования и наблюдения привели к открытию, что и теле человека 214 костей, 30 зубов и 315 жил. Думали, что гнев человека имеет начало в желчи, крепость сил — в сердце, память — в мозге, смелость — в легких, смех — в селезенке, вожделение — в печени. Саги передают нам много примеров чудесного влияния, какое человек может оказывать на другого, положив свои руки на больные части его тела или погладив их. Так Олаф Дигре избавил одного мальчика от опасного нарыва на шее, а другого — от сильной боли в боку. «В руках короля, — говорит его сага, — жила такая же исцеляющая сила, какую приписывают людям, имевшим особенную способность в этом искусстве; о таких говорили, что у них добрые руки».