Оттар из Холугаланда

Интенсивное использование ресурсов гор и моря получило свое развитие в эпоху викингов и явилось основой для расширения торговли как внутри региона, так и за его пределами. Убедительное представление об этом можно получить из рассказа Оттара о его жизни. Это единственное свидетельство такого рода, восходящее к эпохе викингов в Норвегии. Около 890 года Оттар оказался при дворе английского короля Альфреда Великого. Король записал его рассказ и включил его в свой несколько расширенный перевод всемирной истории, автором которого являлся испанец Оросиус. В то время это сочинение считалось классическим, хотя написано оно было за 400 лет до этого. Из написанного явствует, что англичанам его образ жизни, естественно, казался чуждым.

Оттар рассказал, что живет он в Холугаланде, гораздо севернее тех мест; где живут норвежцы. Там, на севере, обитают лишь саамы. Хотя Оттар был в числе самых могущественных людей у себя в стране, в его хозяйстве было всего лишь 20 коров, 20 овец и 20 свиней. Земли он возделывал немного и обрабатывал свой надел с помощью лошадей. Богатство ему приносили «дикие животные». У Оттара было 600 одомашненных оленей, и в их числе — 6 оленей-манков. Такие олени очень ценились саамами, поскольку их использовали для того, чтобы приманивать во время охоты диких оленей. Но главные его доходы составляла дань, получаемая от саамов в виде оленьих шкур, птичьего пера, китовой кости (или моржового зуба), а также канатов. Размеры дани определялись сообразно богатству каждого саама-данника. Самые зажиточные отдавали ему 15 куньих шкурок, 5 оленьих шкур, одну медвежью шкуру, 10 мерок пера, одну куртку из меха медведя или выдры, 60 локтей каната, одну тюленью и одну моржовую шкуру. Рыба в этом перечне не упоминается. Возможно потому, что это разумелось само собою как для Оттара, так и для англичан. Еще он сообщил, что в его краях имеется хорошая охота на китов. В компании с пятью другими охотниками он за два дня убил 60 штук, причем длина каждого кита достигала 48-50 локтей.

Однажды Оттар отправился на север, чтобы посмотреть, сколь далеко простирается там земля, и какой народ там живет. Ходил он и на восток, и к Белому морю. Целью его поездок была также охота на моржей, потому что зубы у них из благородной кости, а шкура годится для производства канатов.

Поведал Оттар и о своем путешествии на юг, вдоль побережья Норвегии. Он достиг торгового поселения Скирингесхил. (Вероятно, речь идет о торговом центре Каупанг в Вестфолле.) Если плыть туда с ночевками, то и за месяц не доедешь, даже при попутном ветре. От Скирингесхила он за пять дней добрался до Хедебю.

Каупанг был центром международной торговли, а Хедебю был крупнейшим торговым центром Скандинавии. Целью поездок Оттара было, несомненно, стремление сбыть товары из Северной Скандинавии именно там, где они считались предметами роскоши и за них можно было получить хорошую цену, а сам он мог бы там приобрести нужные ему товары, которых не было у него на родине. Обратно к себе домой Оттар мог везти ткани, красивую керамическую посуду, благородные металлы и стекло, украшения, вещи, необходимые в быту, и еще многое другое.

Такие поездки на кораблях, нагруженных мехами, шкурами, птичьим пером, моржовым зубом и канатами наверняка совершались и Оттаром, и другими через определенные промежутки времени. Моржовый зуб в то время заменял слоновую кость и использовался для разных художественных поделок. Некоторые из этих вещей Оттар привез в дар королю Альфреду. Качество мехов из Северной Скандинавии могло быть, как и качество русских и гренландских мехов, очень высоким, поскольку звери здесь жили в условиях суровой зимней стужи. И моржовый зуб, и прекрасные меха, и шкуры считались предметами роскоши на юге Скандинавии и в Западной Европе. Спрос на них был так велик, что даже через сто лет после поездок Оттара этот промысел являлся основой для экономики скандинавских поселений в Гренландии. Меха и шкуры, даже и не столь высокого качества, являлись наиболее надежной защитой от зимних холодов, и поэтому товарооборот мог достигать очень больших размеров.

Оттар жил, вероятно, где-то поблизости от нынешнего города Тромсе, возможно, на острове Бьерке, южнее Сеньи. Во всяком случае, именно здесь имеется самое северное поселение, так называемое «тунанлег», то есть поселение особого типа, в котором дома расположены полукругом или овалом вокруг открытого пространства. В Северной Норвегии такие поселения, вероятно, являлись резиденциями хевдингов. Поселение на острове Бьерке, вероятно, еще существовало во времена Оттара, но и позднее оно могло являться резиденцией хевдинга на этом острове.

Оттар был далеко не единственным также и в других областях Норвегии, находившихся за полярным кругом, чьи доходы в значительной мере состояли из дани, выплачиваемой местным населением, в данном случае, саамами. Так, в Борге, на одном из островов Лофотенского архипелага Вествогой, были найдены следы усадьбы хевдинга, относящейся к началу эпохи викингов. Усадьба с главным домом длиной 83 метра была реконструирована в полную величину. Она была расположена высоко на холме, откуда открывался великолепный вид на окрестности, с удобными и надежными причалами. У живших здесь людей в ходу были предметы из золота и серебра, они пили напитки из стеклянных кубков и кувшинов, привезенных из Западной Европы. Неподалеку от усадьбы находились поселение типа «тунанлег» и отдельно большое помещение, где хранились лодки. Норвежские королевские саги, которые, без сомнения, создавались позднее эпохи викингов, рассказывают о многих могущественных хевдингах, живших в тех краях. Во времена Олава Святого, в начале 1000-х годов, хевдинга острова Бьерке звали Туре Хунд. Он, так же как и Оттар, отправился к Белому морю. Но это не были путешествия первооткрывателя. Он ездил туда, чтобы торговать с местным населением, а попутно и грабить его.

Широкое использование многих природных ресурсов как внутри Скандинавии, так и за ее пределами, явилось предпосылкой благосостояния этого региона в эпоху викингов и накопления колоссальных богатств, представление о которых наиболее убедительно дают нам раскопки захоронений и обнаружение зарытых кладов, в том числе, и в Норвегии. Адам Бременский делает весьма односторонний вывод, когда говорит, что скандинавы стали викингами по причине своей бедности.

Разумеется, экономические предпосылки не исключают тот факт, что многие люди жили очень бедно, и малейшее ухудшение их положения могло иметь катастрофические последствия. Вдобавок, изоляция отдельных групп населения приводила к тому, что они были вынуждены использовать ресурсы только своей местности, вплоть до их истощения. Кроме того, даже состоятельные люди могли голодать в периоды неурожая, падежа скота или в результате плохого улова рыбы. В целом, для многих людей жизнь была повседневной суровой борьбой за выживание — своего и семьи.