Борьба между материнским и отцовским правом

Возникновение отцовского права

С увеличением народонаселения возникает ряд сестриных родов, вызывающих к жизни роды дочерей. По отношению к ним материнский род является фратрией. Известное число фратрий образует племя. Эта социальная организация так крепка, что она составляла основу военной организации в древних государствах, когда старый родовой порядок уже распался. Племя распадается на несколько новых племен с одинаковым устройством, и в каждом можно снова найти старые роды. Но, запрещая вступление в брак с братьями и сестрами и родственниками с материнской стороны до самого последнего члена, родовое устройство разрушает само себя. Социальное и хозяйственное развитие все более усложняет отношения отдельных родов друг к другу, и запрещение брака между различными родами становится невозможным; родовое устройство либо само распадается, либо разрушается. Пока производство жизненных средств находилось еще на низшей ступени и удовлетворяло лишь самые простые потребности, деятельность мужчины и женщины была в существенных чертах одинакова. Но с возрастающим разделением труда появляется не только разделение обязанностей, но и разделение самих занятий. Рыбная ловля, охота, скотоводство, земледелие требуют особых знаний, но еще в большей степени требует этого приготовление орудий и снарядов, сделавшихся преимущественно собственностью мужчин. Мужчина, стоявший здесь на первом плане, сделался господином и собственником этих источников богатства.

Вместе с ростом народонаселения и стремлением к захвату все больших земель для пастбищ и пашни начались не только столкновения и борьба из-за обладания лучшею землею, но возникла также потребность в рабочей силе. Чем многочисленнее была эта сила, тем больше были богатства в виде продуктов и стад. Потребность в рабочей силе привела сначала к похищению женщин, затем к превращению в рабов побежденных мужчин, которых прежде убивали. Таким образом в старое родовое устройство введены были два элемента, которые надолго нельзя было с ним примирить.

К этому присоединилось и другое. Вследствие возрастающей дифференциации характера деятельности людей и растущей потребности в орудиях труда, оружии и т. д. возникает ремесло, которое развивается самостоятельно и постепенно отделяется от земледелия. Возникает особое ремесленное население, с совершенно иными интересами как в отношении к собственности, так и к ее на следованию.

Пока имело силу происхождение по женской линии, родственники наследовали от своих умерших родовых товарищей с материнской стороны. Имущество оставалось в роде. При новом порядке, где отец-собственник, то есть владелец стад и рабов, оружия и снарядов, сделался ремесленником или торговцем, имущество его, поскольку он причислялся еще к роду матери, переходило после его смерти не к его детям, а к его братьям и сестрам и к детям его сестер или к потомству его сестер. Собственные дети ничего не получали. Стремление изменить это положение вещей становилось все сильнее, и оно было изменено. Сначала многобрачие заменилось парной семьей. Определенный мужчина жил с определенной женщиной, и дети, происходившие от этого брака, были их собственными детьми. Число этих парных семей возрастало по мере того, как запрещения, возникавшие из родового устройства, затрудняли брак, а приведенные выше экономические причины требовали новой организации семейной жизни. Старый порядок вещей, основанный на общем хозяйстве, оказался несовместимым с личной собственностью. Положение и занятие сделались решающими моментами при выборе местожительства. Из возникшего теперь товарного производства развилась торговля с соседними и чужими народами, что обусловило денежное хозяйство. Руководил и управлял этим развитием мужчина. Его частные интересы не имели более никаких существенных точек соприкосновения со старой родовой организацией, мало того, они часто ей противостояли. Таким образом, значение родовой организации все более и более падало. В конце концов от рода осталось немного более чем выполнение религиозных функций для семейного союза; его хозяйственное значение исчезало, и полное разложение родового строя стало лишь вопросом времени.

Вместе с этим разрушением старого родового порядка стало быстро понижаться влияние и положение женщины. Материнское право исчезло и уступило место отцовскому праву. Муж, как частный собственник, был заинтересован в детях, которых он мог рассматривать как законных и делать наследниками своей собственности; он принудил поэтому женщину прекратить половые отношения с другими мужчинами.

За собой же он сохранил право наряду с собственной женой или женами иметь еще столько наложниц, сколько ему позволяли обстоятельства. И дети этих наложниц рассматривались как законные дети. Мы находим в Библии два важных в этом отношении примера. В первой книге Моисея, 16, 1 и 2, мы читаем: «Сара, жена Авраама, не рождала ему. У ней была служанка-египтянка, именем Агарь. И сказала Сара Аврааму: вот, господь заключил чрево мое, чтобы не рождать. Войди же к служанке моей, может быть, буду иметь детей от нее. Авраам послушался слов Сары». Другой замечательный пример находится в первой книге Моисея, 30, 1 и следующие. Там говорится: «И увидела Рахиль, что она не рождает детей Иакову, и позавидовала Рахиль сестре своей и сказала Иакову: дай мне детей, а если не так, я умираю. Иаков разгневался на Рахиль и сказал: разве я бог, который не дал тебе плода чрева? Она сказала: вот служанка моя Балла, войди к ней, пусть она родит на колена мои, чтобы и я имела детей от нее. И дала она Баллу, служанку свою, в жены ему, и вошел к ней Иаков».

Женами Иакова одновременно были, таким образом, не только дочери Лавана, две сестры, но они обе дали ему еще своих служанок, что по нравам того времени казалось вполне «нравственным». Своих двух главных жен он, как известно, купил, прослужив за каждую по семи лет их отцу. В то время покупка жены была у евреев всеобщим обычаем, но наряду с покупкой жен они массами похищали женщин у побежденных народов; так, например, веньяминиты похитили девиц силоамских.[34] Пленная женщина становилась рабой, наложницей. Но она могла быть возвышена до законной жены, раз она выполнила следующие предписания: она должна была дать обрезать себе волосы и ногти, переменить платье, в котором она была взята в плен, на другое, выданное ей, затем в течение месяца она должна была оплакивать отца и мать, в знак того, что она отрешается от своего народа, и тогда только могла она лечь на брачную постель. Самое большое число жен было, как известно, у царя Соломона, которому книга Царств, 1, 11, приписывает не менее 700 жен и 300 наложниц.

Когда в иудейской родовой организации наступило господство отцовского права, то есть происхождение по мужской линии, тогда дочери были устранены от наследства. Впоследствии материнское право применялось лишь в тех случаях, когда отец не оставлял сыновей. Это видно из четвертой книги Моисея, 27, 2–8, где рассказывается, что Салпаад умер, не оставив сыновей, и дочери горько жаловались, что они исключены из наследства своего отца, которое должно обратно перейти в колено Иосифа, и Моисей решил, что в данном случае должны наследовать дочери. Но когда у тех явилось намерение искать себе мужей по старому обычаю в другом колене, то колено Иосифа стало протестовать, так как лишалось наследства. Тогда Моисей решил (4, 36), что хотя наследницы могут свободно выбирать мужей, но они обязаны делать это в пределах колена их отцов. Таким образом, ради собственности был изменен старый брачный порядок. В остальном уже в старозаветное, то есть историческое, время у евреев господствовало отцовское право, а клановая и родовая организация, как и у римлян, покоилась на наследовании по мужской линии. Соответственно этому дочери лишались права наследования, как мы это читаем в первой книге Моисея, 31, 14 и 15, где Лия и Рахиль, дочери Лавана, жалуются: «Есть ли еще нам доля и наследство в доме отца нашего? Не за чужих ли он нас почитает? Ибо он продал нас и съел даже серебро наше».

И у евреев — как у всех народов, у которых наследование по отцовской линии заступило место наследования по материнской, — женщина находилась в состоянии полного бесправия. Брак носил характер купли-продажи. Женщине было предписано строжайшее целомудрие; мужчина же, напротив, не был связан таким запретом и приобрел поэтому право иметь несколько жен. Если он обнаруживал в первую брачную ночь, что жена его утратила девственность до брака, то он имел право не только отвергнуть ее, но и побить камнями. Такая же кара постигала нарушительницу супружеской верности; мужчина же карался только в том случае, если он совершал брачное преступление с замужней еврейской женщиной. По пятой книге Моисея, 24, 1–4, мужчина имел право отвергнуть только что взятую им в жены женщину, даже из-за простого к ней отвращения. Он должен был тогда написать ей свидетельство о разводе, дать ей руку и отпустить из своего дома. Признаком приниженного положения, занятого позднее женщиной у евреев, является то, что еще и в настоящее время женщины в синагоге занимают отдельное от мужчин место во время богослужения и что о них не упоминается в молитвах.[35] По представлению древних евреев женщина не считается членом общины; в политическом и религиозном отношении она представляет собою нуль. Если собираются вместе десять мужчин, они должны совершать богослужение; женщины же, сколько бы их ни собралось, не получают этого права.

Подобным же образом Солон в Афинах предписал, что наследница должна выйти замуж за своего ближайшего агната[36] с мужской стороны, хотя бы оба принадлежали к тому же роду, а по прежнему праву подобный брак был запрещен. Солон предписал также, что собственник не должен, как это было раньше, в случае бездетности оставлять свое имущество своему роду, но что он может в завещании назначить кого угодно своим наследником. Мы видим: не человек господствует над собственностью, но собственность господствует над ним и делается его владыкой.

Господство частной собственности утвердило подчинение женщины мужчине. Началось время принижения женщины и даже презрения к ней.

Признание материнского права означало коммунизм, равенство всех; появление отцовского права означало господство частной собственности и вместе с тем угнетение и порабощение женщины. Это понял и консерватор Аристофан, который в своей комедии «Женское народное собрание» рисует женщин, добившихся господства в государстве и установивших коммунизм; чтобы дискредитировать женщин, он изображает коммунизм в самом карикатурном виде.

Каким образом совершался переход от материнского к отцовскому праву в каждом отдельном случае, трудно показать. Но эта первая великая революция, совершившаяся в истории человечества, осуществилась у древних культурных народов не одновременно и, конечно, не повсюду одинаковым образом. Среди народов Греции новый порядок вещей осуществился прежде всего в Афинах.

Фридрих Энгельс думает, что этот великий переворот совершился вполне мирно и что после того, как уже существовали все условия для нового права, потребовалось лишь простое голосование в родах, чтобы на место материнского права поставить отцовское право. Напротив, Бахофен на основании высказываний древних писателей полагает, что женщины оказали этому социальному изменению сильное сопротивление. Доказательства борьбы и сопротивления женщин новому порядку, он видит особенно в сагах о царствах амазонок, которые встречаются в истории Азии и Востока и которые можно найти также и в Южной Америке и Китае.

Вместе с господством мужчин женщины потеряли свое положение в общинных учреждениях, они были исключены из собрания совета и лишены всякого руководящего влияния. Мужчина принуждает женщину к брачной верности, но не признает ее для себя; если жена нарушает верность, то она совершает самый тяжелый обман по отношению к новому господину; она приносит ему в дом чужих детей как наследников его собственности, поэтому у всех древних народов нарушение брачной верности со стороны жены наказывалось смертью или рабством.