Французская революция и крупная промышленность

Замужняя женщина из буржуазии жила в то время в строгой домашней замкнутости; у нее было так много работы и забот, что она, как добросовестная хозяйка, должна была стоять на своем посту с раннего утра до поздней ночи, чтобы выполнить свои обязанности, но и это было возможно лишь с помощью ее дочерей. Она должна была делать не только ежедневную домашнюю работу, которую и ныне совершает мелкобуржуазная хозяйка, но еще и многое другое, от чего освобождена женщина в настоящем. Она должна была прясть, ткать, белить холст, сама изготовлять белье и платье, варить мыло, делать свечи, варить пиво, одним словом, она была настоящей золушкой, единственным отдыхом которой было посещение церкви в воскресенье. Браки заключались только между членами одного и того же общественного круга, и всеми отношениями управлял наистрожайший и смехотворнейший дух исключительной сословности. В подобном же духе велось воспитание дочерей, которых так же содержали в строгой домашней замкнутости; их умственное образование было незначительно, и их кругозор не выходил из рамок самых узких домашних отношений. К этому присоединялось подчинение пустым внешним формам, заменявшим им образование и ум и превратившим жизнь женщины в настоящую каторгу. Дух реформации выродился в самый ужасный педантизм, естественные потребности человека и его жизнерадостность были заглушены массой с «достоинством» произнесенных, но мертвящих жизненных правил. Пустота и ограниченность властвовали над бюргерством, а те, что стояли еще ниже, жили под свинцовым гнетом и в самых бедственных условиях.

Наступила французская революция, которая смела во Франции старый государственный и общественный порядок; дух революции перенесся в Германию, и ему не мог дальше противостоять старый порядок. Французское иноземное владычество имело для Германии значение революции; оно или низвергло все старое, отжившее, или, как это было в Пруссии, ускорило его падение. И все попытки реакционного периода, наступившего после 1815 года, повернуть колесо истории назад оказались тщетными, так как новое стало слишком сильным и в конце концов победило.

Цеховые привилегии, отсутствие свободы личности, особые судебные права отдельных округов — все это в более прогрессивных государствах постепенно было сдано в архив. Новые технические улучшения и открытия, особенно изобретение и усовершенствование паровой машины и вытекающее из этого дальнейшее удешевление товаров, вызвали необходимость массового привлечения на работу, особенно женщин. Строились фабрики, железные дороги и пароходы, выросли шахты, копи, стеклянные и фаянсовые предприятия, текстильная индустрия с ее различными отраслями, машиностроение, строительное дело и т. д.; университеты и технические высшие учебные заведения давали умственные силы, необходимые для этого развития. Вновь поднявшийся класс крупных капиталистов — буржуазия, поддерживаемая всеми сторонниками прогресса, стремилась устранить старый порядок вещей, становившийся все более невыносимым. То, что революция снизу расшатала в годы народных движений 1848 и 1849 годов, устранила революция сверху 1866 года. Создано было политическое единство, согласно желанию буржуазии, а затем последовало устранение и всех остальных экономических и социальных преград. Появилась свобода промыслов, свобода передвижения, уничтожены ограничения при заключении брака, введена свобода поселений, одним словом, все то законодательство, которое нужно было капитализму для его развития. Наряду с рабочим это новое развитие пошло на пользу и женщине, открыв ей более свободный путь вперед.

Еще до установления нового порядка вещей в 1866 году уничтожен был целый ряд преград и ограничений в различных немецких государствах, и старомодные реакционеры вынуждены были пророчествовать о падении нравственности и морали. Так, уже в 1863 году епископ майнцский фон Кеттелер жаловался, «что уничтожение существующих ограничений при заключении брака означает его разрушение, ибо теперь супругам возможно свободно расходиться». Эта жалоба содержит в себе невольное признание слабости моральных связей в современном браке до такой степени, что удержать супругов вместе может только самое сильное принуждение.

То обстоятельство, что участившиеся браки вызвали быстрый рост населения и до тех пор неизвестные социальные бедствия, созданные колоссально развившейся промышленной системой, — все это, как и в предыдущие периоды, снова вызвало страх перед перенаселением. В дальнейшем мы укажем, что означает этот страх перенаселения, и выясним его истинный смысл.