Буржуазный и пролетарский брак

Семейные несчастья растут, брак извращается и разрушается в той же степени, в какой обостряется борьба за существование, и брак становится денежной сделкой. Усиливающаяся трудность содержать семью заставляет многих мужчин вообще отказываться от брака, и, таким образом, разговоры о том, что женщина в своей деятельности должна ограничиваться домашними делами и выполнять свое призвание домашней хозяйки и матери, все более становятся бессмысленной фразой. С другой стороны, те же условия благоприятствуют внебрачному половому общению и увеличивают число проституток; растет и число страдающих противоестественным удовлетворением половой потребности.

В имущем классе жена нередко низводится, совершенно как в древней Греции, просто до роли аппарата, родящего законных детей, экономки или сиделки обессиленного развратом мужа. Муж для своего удовольствия и для своих любовных потребностей содержит гетер, которые у нас называются куртизанками и метрессами и которые живут в лучших городских кварталах. Другие, которым средства не позволяют содержать метресс, вращаются, как и до брака, в кругу фрин; к ним у них лежит сердце ближе, чем к законным супругам; с ними они веселятся, и часть наших жен настолько испорчена, что находит это в порядке вещей.[102]

Итак, в высших и средних классах общества главным источником зла в браке являются женитьба из-за денег и замужество из-за титула. Брак еще более ухудшается вследствие образа жизни этих классов. Это касается также и женщины, которая нередко предается праздности или развращающим ее занятиям. Ее духовная пища часто состоит исключительно в чтении двусмысленных романов, в посещении легкомысленных пьес, в наслаждении щекочущей чувственность музыкой, в опьяняющих раздражениях нервов, в разговорах о всевозможных скандальных делах. Праздность и скука толкают ее к любовным похождениям, которых еще чаще ищет мужчина. Она бросается от одного удовольствия к другому, от одного званого обеда к другому, а летом спешит на воды и купанья, чтобы отдохнуть от зимней сутолоки и отыскать новые развлечения. При таком образе жизни chronique scandaleuse, конечно, очень богата: соблазняют и позволяют себя соблазнять.

В низших классах брак из-за денег почти неизвестен. Рабочий женится обыкновенно по склонности, но в причинах, мешающих семейному счастью, недостатка нет. Большое число детей создает заботы и слишком часто ведет к тяжелой нужде. Болезнь и смерть — частые гости рабочих семей. Безработица доводит нищету до крайних пределов. Многие обстоятельства уменьшают заработок рабочего, а временно и совсем лишают его. Промышленные и торговые кризисы делают его безработным, введение новых машин и методов производства выбрасывает его, как лишнего, на улицу; войны, неблагоприятные таможенные и торговые договоры, введение новых косвенных налогов, преследования со стороны предпринимателей за проявление своих убеждений и т. д. — все это разрушает его существование или сильно вредит ему. То одно, то другое обрушивается на него, то более короткое, то более долгое время остается он без работы, то есть голодает. Неуверенность — вот ярлык его существования. Такие удары судьбы порождают раздражительность и горечь, и это настроение проявляется прежде всего в домашней жизни, когда ежедневно и ежечасно требования самого необходимого не могут быть удовлетворены. Начинаются споры и ругань. Следствием этого является разрушение брака и семьи.

Возьмем другой случай: муж и жена идут на работу. Дети остаются одни или на попечении старших братьев и сестер, которые сами нуждаются в присмотре и воспитании. Торопливо в обеденный час проглатывается скудная пища, если вообще родители имеют время вернуться домой, что в тысяче случаев, вследствие отдаленности мастерских и краткости перерыва, невозможно; вечером усталые возвращаются они оба домой. Вместо приветливой, уютной домашней обстановки их встречает тесное, нездоровое жилище, где мало света и воздуха, где часто нет самых необходимых удобств. Возрастающий недостаток квартир с вытекающими отсюда бедствиями составляет одну из самых темных сторон нашего общественного порядка, он ведет к многообразному злу, к порокам и преступлениям. Недостаток квартир в городах и промышленных округах усиливается с каждым годом, несмотря на все попытки устранить его чувствуют все более широкие слои населения: мелкие ремесленники, чиновники, учителя, мелкие торговцы и т. д. У жены рабочего, вернувшейся вечером домой усталой и истомленной, снова руки полны работой: она должна работать до полного изнеможения, чтобы выполнить хотя бы самые необходимые дела по хозяйству. Детей поспешно укладывают в постель, и жена садится шить и штопать до поздней ночи. Ей недостает столь необходимой беседы, ободрения. Муж часто невежествен, жена знает еще меньше, и то немногое, что они могут сообщить друг другу, уже сказано. Муж идет в трактир, ища там развлечений, которых ему недостает дома, он пьет, и, как бы мало это ни стоило, он расходует при своем положении слишком много. Иногда он втягивается в игру, которая берет много жертв и из высших классов, и проигрывает еще больше, чем пропивает. Жена между тем сидит дома, и в ней кипит злоба; она должна работать, как вьючное животное, для нее нет ни отдыха, ни передышки; муж все же пользуется, как может, свободой, которую ему, как мужчине, дал случай. Таким образом появляется раздор. Но если жена, не столь обязанностям, возвратившись вечером усталой домой. ищет заслуженного отдыха, тогда все хозяйство окончательно приходит в упадок и нищета возрастает вдвое. И тем не менее мы живем «в лучшем из миров»!

Таким образом, и брак пролетария все более и более рушится. Даже благоприятные для работы периоды оказывают свое разлагающее влияние, потому что они принуждают рабочего к воскресной и сверхурочной работе, отнимают у него время, которое оставалось для семьи. В бесчисленных случаях ему нужны целые часы, чтобы добраться до места работы; он не может воспользоваться обеденным перерывом для возвращения домой; он встает ранним утром, когда дети еще в глубоком сне, и возвращается поздно вечером, когда они опять-таки спят. Тысячи рабочих, особенно строительные рабочие больших городов, вследствие отдаленности целую неделю не бывают дома и только в конце ее возвращаются в семью. Может ли при таких условиях процветать семейная жизнь?! Между тем все более и более применяется женский труд, особенно в текстильной промышленности, которая для тысяч своих паровых ткацких станков и прядильных машин пользуется дешевыми женскими и детскими руками. Здесь получается обратная картина. Жена и ребенок идут на фабрику, а оставшийся без работы муж нередко остается дома и исполняет домашние работы. «В округе Хемница в аппретурных предприятиях встречается много женщин, могущих работать зимой только потому, что мужья их — ремесленники, каменщики, плотники и т. д. — зимой или совсем не имеют работы, или имеют незначительную работу. Часто во время отсутствия жены муж занимается домашним хозяйством».[103] В Северной Америке, которая при своем быстром капиталистическом развитии все бедствия европейских промышленных государств порождает в большем размере, для общественного состояния, вызванного этими условиями, имеется очень характерное название. Промышленные районы, в которых работают главным образом женщины, в то время как мужчины сидят дома, называют she towns, буквально — «она-город», женские города.[104]

В настоящее время общепризнано, что женщины должны быть допущены ко всем промышленным работам. Буржуазное общество в погоне за прибылью и выгодой давно поняло, какой превосходный сравнительно с мужчиной объект эксплуатации представляет покорная и Непритязательная работница.[105] Таким образом, число отраслей, в которых находят себе применение женщины как работницы, с каждым годом растет. Распространение и улучшение машин, упрощение процесса работы все большим разделением труда, растущая конкуренция как между капиталистами, так и между странами, соперничающими на мировом рынке промышленности, — все это благоприятствует расширению применения женского труда. Это явление обще всем промышленным странам. Но, по мере того как число работниц увеличивается, они становятся конкурентами рабочих-мужчин. Это доказывают многочисленные указания в отчетах фабричных инспекторов и статистические данные о занятиях работниц.

Хуже всего положение женщин в тех отраслях промышленности, где преимущественно работают именно они, как например в промышленности по изготовлению готового платья и белья, особенно когда работа для предпринимателя производится на дому. Исследования положения работниц по фабрикации белья и готового платья, произведенные в 1886 году по постановлению Союзного совета, показали также, что жалкая заработная плата принуждает этих работниц к побочному заработку — продаже своего тела.

Наше христианское государство, в котором христианства обыкновенно нет именно там, где оно было бы наиболее уместно, и есть там, где оно излишне или вредно, — это христианское государство торгуется, как христианский буржуа, и это не удивляет того, кто знает, что христианское государство — лишь приказчик нашего христианского буржуа. Государство с трудом решается на законы, ограничивающие до допустимых размеров рабочий день женщин и запрещающие труд детей, и вместе с этим оно не дает многим из своих служащих ни достаточного воскресного отдыха, ни нормального рабочего дня и тем вредит их семейной жизни. Почтовые, железнодорожные, тюремные и другие служащие должны нести свою службу свыше допустимого времени, но оплата ее очень низкая.

Так как квартирная плата по сравнению с доходом рабочего, мелкого чиновника и вообще мелкого люда слишком высока, то они принуждены ограничивать себя до крайних пределов. В квартиру принимаются ночлежники — мужчины и девушки, иногда и те и другие вместе.[106] Старые и молодые живут в одном тесном помещении, стиснутые без всякого разделения полов, являясь часто свидетелями интимных вещей. Как это влияет на чувство стыдливости и на нравственность, об этом свидетельствуют ужасающие факты. Вызывающее столько рассуждений усиление огрубения и одичания молодежи объясняется преимущественно подобными условиями, существующими как в городе, так и в деревне. И какое влияние на детей должна иметь работа в промышленности? Самое худшее, какое только можно себе вообразить, как в физическом, так и в моральном отношении.

Все возрастающее участие в промышленном труде даже замужних женщин имеет роковые последствия, особенно во время беременности, родов и первого времени жизни детей, — когда они должны питаться материнским молоком. Во время беременности происходит масса заболеваний, действующих разрушительно как на плод, так и на организм матери и приводящих к выкидышам и преждевременным родам. Но как только ребенок появился на свет, мать должна как можно скорее возвратиться на фабрику, чтобы ее место не оказалось занятым другою. Неизбежным следствием для бедных крошек является плохой уход, неподходящая пища, иногда совершенное отсутствие ее; для успокоения их пичкают опиатами. Дальнейшими последствиями являются массовая смертность или чахлость и уродство, одним словом — вырождение расы. Очень часто дети вырастают, не зная ни отцовской, ни материнской ласки и любви и не имея чувства истинной любви к родителям. Так родится, живет и умирает пролетариат. А государство и общество удивляются увеличению грубости, безнравственности и преступности.

Когда в начале шестидесятых годов прошлого столетия в английских хлопчатобумажных округах вследствие североамериканской войны против рабства многие тысячи работниц остались без работы, врачи сделали неожиданное открытие, что, несмотря на большую нужду населения, детская смертность уменьшилась. Это объяснялось тем, что дети теперь питались материнским молоком и пользовались лучшим, чем когда бы то ни было, уходом. Подобный же факт установлен врачами на время кризиса семидесятых годов в Северной Америке, особенно в Нью-Йорке и Массачусетсе. Безработица давала женщинам время для ухода за детьми. Подобные наблюдения были сделаны во время всеобщей стачки в Швеции (август и сентябрь 1909 года). Цифры смертности в Стокгольме, как и в других больших шведских городах, в течение уже весьма долгого времени не были так низки, как за несколько недель этой гигантской стачки. Один из выдающихся стокгольмских медицинских авторитетов говорил, что необычайно благоприятное состояние народного здоровья и уменьшение смертности несомненно стоит в непосредственной зависимости от этой стачки. Особенно важно то обстоятельство, что огромные толпы, из которых состояла «армия бездельников», сложившаяся во время стачки, имели возможность почти непрерывно находиться под открытым небом, на чистом воздухе, что, конечно, хорошо отражается на телесном здоровье. Как бы исчерпывающе ни выполнялись санитарные предписания для рабочих помещений, воздух в них все же такой, что действует более или менее вредно на здоровье рабочих. Нельзя недооценивать также значение запрещения употребления алкоголя во время стачки.

В домашней промышленности, которую экономисты-романтики представляют так идиллически, положение вещей отнюдь не лучше. Здесь жена вместе с мужем с раннего утра до поздней ночи прикована к работе, точно так же и дети должны трудиться с самых малых лет. Сжатые в крошечном помещении, живут муж, жена, семья, иногда подмастерья, среди отбросов производства, в удушливом, вонючем воздухе. Спальни вполне соответствуют мастерским. Обыкновенно это темные дыры без вентиляции, вредные для здоровья даже в том случае, если бы в них спало вдвое меньше лиц, чем спит в действительности.

Все более тяжелая борьба за существование принуждает часто женщин и мужчин к поступкам, от которых они при других обстоятельствах с ужасом отвернулись бы. Так, в 1877 году в Мюнхене было установлено, что между зарегистрированными полицией проститутками было не менее 203 жен рабочих и ремесленников. А как много замужних женщин продает себя из-за нужды, избегая полицейского контроля, который глубоко оскорбляет чувство стыдливости и человеческое достоинство!