Внебрачные матери

В сентябре 1894 года в Будапеште разыгралось первостепенное скандальное дело, из которого выяснилось, что 400 девушек в возрасте от 12 до 15 лет сделались жертвами шайки богатых развратников. Точно так же и сыновья наших «имущих и образованных классов» нередко считают своим правом соблазнять дочерей народа и затем бросать их. Не знающие жизни, не имеющие опыта, живущие по большей части без радости и друзей, дети народа слишком легко делаются жертвами соблазна, который приближается к ним в блестящей и льстивой форме. За этим следует разочарование, горе и в конце концов преступление. Из 2 060 973 рожденных в 1907 году в Германии детей 179 178 были рождены незаконными. Можно представить себе, сколько забот и сердечных страданий доставляет рождение незаконного ребенка большинству этих матерей, если даже принять во внимание, что впоследствии часть этих детей узаконивается их отцами. Женские самоубийства и детоубийства очень часто объясняются нуждой и нищетою оставленных женщин. Судебные процессы по поводу детоубийств дают в этом отношении тяжелую, поучительную картину. Осенью 1894 года суд присяжных в Кремсе (Нижняя Австрия) приговорил к смертной казни через повешение молодую девушку, которая через восемь дней после родов была без всяких средств выброшена на улицу из родильного дома в Вене вместе со своим ребенком и в отчаянии убила его. О мерзавце-отце ничего не было известно. Весной 1899 года появилось следующее сообщение из Познани: «В понедельник познанский суд присяжных судил двадцатидвухлетнюю работницу Катерину Горбаки из Александерру около Нейштадта, обвинявшуюся в убийстве. Обвиняемая в 1897 и 1898 годах служила у пробста Меркеля в Нейштадте. Она находилась с ним в интимных отношениях и в июне прошлого года родила девочку, которая находилась на попечении у родственников. Пробст платил первые два месяца по семь с половиной марок на содержание ребенка, но дальнейших расходов, видимо, не хотел больше делать, по крайней мере, так представляет дело Горбаки. Так как ей приходилось делать расходы на ребенка, то она решила его устранить. В одно из сентябрьских воскресений прошлого года она задушила ребенка подушкой. Присяжные признали ее виновной в намеренном, но не обдуманном убийстве при смягчающих вину обстоятельствах. Прокурор требовал высшего наказания — пяти лет тюрьмы, суд приговорил к трем годам тюрьмы». Таким образом, соблазненная, подло брошенная, беспомощная, в отчаянии и позоре, женщина прибегает к крайнему средству, она убивает ребенка, ее предают суду и посылают на каторгу или казнят. Настоящий же бессовестный убийца остается безнаказанным, он, быть может, вскоре после этого женится на дочери «честной, благородной» семьи и делается очень уважаемым и благочестивым мужем. Немало таких, затоптавших в подобных делах свою честь и совесть, ходят покрытые всевозможными почестями. Если бы женщины могли сказать свое слово при составлении законов, то многое изменилось бы в этом отношении. Ясно, что многие детоубийства совершенно не открываются. В конце июля 1899 года одна горничная во Франкентале на Рейне обвинялась в том, что утопила в Рейне своего новорожденного незаконного ребенка. Прокуратура потребовала от всех полицейских властей от Людвигсхафена вниз по Рейну до голландской границы сообщения, не был ли найден в течение известного времени детский труп. Поразительным результатом этого требования было сообщение властей, что в данное время было вытащено из Рейна не менее 38 детских трупов, матерей которых до сих пор не могли узнать.

Самым жестоким образом, как уже было сказано поступает французское законодательство, которое запрещает поднимать вопрос об отцовстве, но зато основывает воспитательные дома. Соответствующее постановление конвента от 28 июля 1793 года гласит: La nation se charge de 1'education physique et morale des enfants abandonnes. Desormais, ils seronts designes sous le seul nom d'orphe-lins. Aucune autre qualification ne sera permis». (Физическое и моральное воспитание детей — дело нации. Отныне они обозначаются одним только именем сирот. Никакое другое обозначение не допускается). Это было очень удобно для мужчин, так как вместе с этим обязательство одного переносилось на всех и его поступок не раскрывался перед публикой и его женой. Были устроены государственные воспитательные дома. Число сирот и найденышей составляло в 1833 году 130 945; всякий десятый ребенок должен был рассматриваться как законный, от которого хотели отделаться родители. Но эти дети не пользовались никаким особенным уходом, и их смертность была очень велика. В первые годы жизни их умирало 59 процентов, то есть больше половины; до 12-го года жизни их умирало 78 процентов, так что из каждой сотни свыше двенадцатилетнего возраста достигали только 22. В начале шестидесятых годов еще существовало 175 воспитательных домов, в 1861 году там было принято 42 194 enfants trouves (найденышей), сюда присоединились 26 156 enfants abandonnes (подкидышей) и 9716 сирот, всего 78 066 детей, которые воспитывались на общественный счет. В 1905 году зарегистрировано 3348 найденышей; число подкидышей достигло 84 271. Но в общем число покинутых детей в последние десятилетия немного уменьшилось.

В Австрии и Италии точно так же были основаны воспитательные дома на счет государства.

«Ici on fait mourir les enfants» («Здесь умерщвляют детей») предлагал, говорят, сделать надпись на этих воспитательных домах один монарх. Но в Австрии они постепенно исчезают: их там в настоящее время только восемь; там в начале девяностых годов находилось на попечении свыше 9 тысяч детей, в то время как вне заведения было размещено свыше 30 тысяч детей. Расходы на них составили два миллиона гульденов. В последние годы число подкидышей значительно сократилось. В 1888 году в Австрии вместе с Галицией находилось на государственном попечении 40 865 детей, из них 10 466- в воспитательных домах, а 30 399 были отданы в частные руки и потребовали расходов в 1 817 372 гульдена. Смертность в воспитательных домах была меньше, чем среди детей, отданных в частные руки, особенно в Галицию. Здесь в 1888 году в воспитательных домах умерло 31,25 процента детей, гораздо больше, чем в воспитательных домах других стран, но в частных домах умерло 84,21 процента — настоящее массовое убийство. Кажется, как будто польская шляхта старается, чтобы как можно скорее погубить этих бедных малышей.

Во всей Италии за время с 1894 по 1896 год принят на воспитание 118 531 ребенок (в среднем в год -29 633): мальчиков -58 901; девочек — 59 630; внебрачных — 113 141; брачных -5390 (только 5 процентов). Как велика была смертность, видно из следующей таблицы:[171]

Рекорд побил воспитательный дом Санто Козо дель-Аннунциата в Неаполе, где в 1896 из 853 грудных младенцев умерло 850. Еще в 1907 году принято было в воспитательные дома 18 896 детей. В 1902–1906 смертность этих бедненьких букашек достигала до 37,5 процента, это значит, что больше трети содержимых там детей умирает на первом году жизни.[172] Это всеми признанный факт, что незаконнорожденные дети умирают в гораздо большем проценте, чем законнорожденные.

По прусской статистике, на каждые 10 тысяч детей, рожденных живыми, умирало:

«Характерным и отличительным признаком тесной зависимости между проституцией и печальным положением домашней прислуги и сельских батрачек являются статистические данные, говорящие, что у 94 779 внебрачных детей, рожденных в 1906 году, профессии их матерей распределялись следующим образом: домашней прислуги 21 164, батрачек 18 869; таким образом, вместе -40 033, или 42 процента; сельская прислуга и поденщицы дают вместе 30 процентов, фабричные работницы и ремесленницы -14 процентов (13 460)».[173]

Разница в числе смертных случаев между законными и незаконными детьми особенно заметна в первом месяце жизни; здесь смертность незаконнорожденных в среднем в три раза превышает смертность законнорожденных. Причины лежат в плохом уходе во время беременности и после. Известное «делание ангелов» и худое обращение увеличивает число жертв. Также и число мертворожденных детей среди незаконных больше, чем среди законных, главным образом, вероятно, вследствие попыток части матерей вызвать смерть ребенка уже во время беременности. Сюда нужно присоединить еще и детоубийства, становящиеся известными, так как часть убитых детей скрывается под именем мертворожденных. «К 205 детоубийствам, приводимым судебными документами во Франции, нужно прибавить, по мнению Бертилльона, по меньшей мере еще 1500 якобы мертворожденных и 1400 намеренно заморенных голодом детей».[174]

На 100 рождений приходится мертворожденных:[175]

Остающиеся в живых мстят обществу за выпавшее на их долю обращение, выставляя необыкновенно большой процент преступников всех ступеней.