Борьба женщины за образование

Революция в домашней жизни

Хотя выше охарактеризованная эволюция положения женщины очевидна и всякий, кто не слеп, должен это видеть, тем не менее ежедневно приходится слышать болтовню об «естественном назначении женщины», указывающую ей на домашнюю жизнь и семью. Подобные разговоры громче всего ведутся там, где женщина пытается добиться занятий высшего рода, например в области высшего преподавания и управления, медицине, по юридической части, естественным наукам и т. д. Выискиваются самые смехотворные возражения, и они отстаиваются с ученым видом. И для защиты самых абсурдных и нелепых вещей господа, мнящие себя учеными, ссылаются здесь, как во многом другом, на науку. Их главным козырем является утверждение, что женщина по умственным способностям ниже мужчины и в умственной области ничего значительного создать не может.

Эти возражения относительно призвания и способностей женщины настолько соответствуют предрассудкам большинства мужчин, что каждый, высказывающий их, может рассчитывать на сочувствие последних.

До тех пор пока общее образование и понимание будут стоять еще так низко, как ныне, новые идеи будут встречать сильное сопротивление, особенно если в интересах господствующих классов ограничивать по возможности образование пределами своего класса. Поэтому новые идеи сначала привлекают только незначительное меньшинство, они, по обыкновению, подвергаются насмешкам, клевете и даже преследованию. Если же эти идеи благие и разумные, если они возникли как необходимое следствие существовавших порядков, тогда они будут распространяться и меньшинство в конце концов превратится в большинство. Так было до сих пор со всеми новыми идеями, и идея об осуществлении истинной и полной эмансипации женщины будет иметь такой же успех.

Разве исповедующие христианство не были когда-то в меньшинстве? Разве реформаторы или современная буржуазия не имели очень сильных противников? И все-таки они остались победителями. Разве социал-демократия погибла, будучи в германской империи 12 лет связанной по рукам и ногам исключительным законом? Никогда она не была так уверена в своей победе, как тогда, когда думали, что она убита.

Ссылка на призвание женщины, по которой она должна быть экономкой и нянькой, так же глубокомысленна, как ссылка на вечное существование королей потому только, что, с тех пор как существует история, где-нибудь были и короли. Мы не знаем, откуда явился первый король, так же как мы не знаем, где появился первый капиталист, но мы знаем и видим, что монархия в течение тысячелетий существенно изменилась и тенденцией ее эволюции является постепенное уменьшение королевской власти, пока наконец не наступит время, а оно уже близко, когда монархия сделается излишней. Подобно монархии, всякое государственное и общественное учреждение подвержено постоянным изменениям, преобразованиям и в конце концов гибели. Мы видели в исторической части этой книги, что современная форма брака и положение женщины ни в коем случае не были «вечно» такими, как ныне; что они являются продуктом исторического развития, которое ни в коем случае еще не окончено. Если приблизительно 2350 лет тому назад Демосфен считал единственным призванием женщины «производить на свет законных детей и быть верной хранительницей дома», то ныне эта точка зрения уже преодолена. Кто бы решился теперь защищать такое положение, как «соответствующее природе», не вызвав упрека в принижении женщины? Хотя есть еще чудаки, которые втайне и соглашаются с мнением старого афинянина, но никто не осмелится открыто высказать то, что тысячи лет тому назад один из величайших мужей Греции мог свободно и открыто объявить как нечто само собой понятное. В этом-то и состоит прогресс.

Хотя современный порядок вещей и погубил миллионы браков, он, с другой стороны, благотворно повлиял на развитие брака. Немного десятилетий тому назад в каждом бюргерском и крестьянском доме считалось само собой понятным, чтобы женщина не только шила, вязала и стирала, хотя и это уже давно вышло из моды, но и пекла хлеб, пряла, ткала, белила, варила пиво, мыло и свечи. Считалось безграничным расточительством сшить одежду вне дома. Водопроводы, газ, газовые или керосиновые кухни и т. д., не говоря уже об электричестве, наряду с многочисленными другими существующими ныне устройствами для дома и кухни были неизвестны. Конечно, и теперь еще существуют устарелые порядки, но они — исключения. Большинство женщин не выполняет многих домашних дел, считавшихся прежде необходимыми, так как промышленность устраивает это лучше, практичнее и дешевле, чем это может сделать хозяйка, и потому в домах нет, по крайней мере в городах, надлежащих для этого устройств. Итак, в течение немногих десятилетий в нашей семейной жизни совершилась великая революция, на которую мы только потому обращаем так мало внимания, что считаем ее чем-то само собой понятным. Изменения, происходящие, так сказать, на глазах человека, не замечаются им, если они не предстанут перед ним внезапно и не нарушат его обыденного порядка, но он восстает против мнений, грозящих вырвать его из старых привычек.

Эта революция, происшедшая в нашей домашней жизни и идущая постоянно вперед, существенно изменила положение женщины в семье еще и в другом направлении: женщина стала свободнее, независимее. Наши бабушки, жены почтенных мастеров, даже и не думали о том, чтобы, к примеру, подмастерье и ученики не обедали за одним с ними столом. Но зато они и не осмеливались думать, чтобы посещать концерты и увеселительные места в будни. И какая из тех добрых старых женщин посмела бы вмешиваться в общественные дела, как это делают теперь многие женщины? Основываются общества с самыми различными целями, содержатся и организуются газеты, созываются конгрессы. Как работницы, женщины объединяются в профессиональные союзы, посещают собрания и общества мужчин, они уже получали в некоторых местах право участвовать в выборах промышленных судов — мы говорим здесь о Германии, — право, в котором им отказало реакционное большинство рейхстага в 1890 году.

Какой педант захотел бы уничтожить описанные выше изменения, хотя нужно признаться, что наряду со светлыми сторонами существуют и темные, связанные с нашими переходными и разлагающимися условиями жизни, но преобладают все же светлые стороны. И сами женщины, как бы они до сих пор в большинстве ни оставались консервативными, совсем не имеют склонности вернуться к старым, узким, патриархальным условиям прежних времен.

В Соединенных Штатах общество хотя и стоит на буржуазной почве, но ему не приходится бороться ни со старыми европейскими предрассудками, ни с отжившими порядками, и оно поэтому более склонно принимать новые идеи и порядки, если они обещают выгоду. Там давно уже смотрят на положение женщины иначе, чем у нас. Там, например, в более обеспеченных кругах уже пришли к мысли, что не только утомительно и хлопотливо, но даже не выгодно для кошелька, если жена сама печет хлеб и варит пиво, там считают излишним, чтобы она готовила в собственной кухне. Центральные кухни обеденных товариществ с их всевозможными машинами и целесообразными вспомогательными средствами заменили частную кухню; женщины товарищества поочередно несут службу, и пища приготовляется дешевле и вкуснее, в ней больше перемен, и ее приготовление причиняет гораздо меньше хлопот. Наши офицеры, хотя они не социалисты и не коммунисты, поступают подобным же образом; они образуют в своих казино хозяйственное товарищество, назначают управителя, закупающего съестные припасы оптом, затем соглашаются относительно меню, и пища приготовляется в паровой кухне казармы. Офицеры живут гораздо дешевле, чем в гостинице, и получают по меньшей мере столь же хорошую пищу. Как известно, тысячи самых богатых семей в продолжение целого года или части его живут в пансионах и отелях, не тоскуя о домашней кухне; более того, они считают очень приятным освободиться от нее. Отрицательное отношение особенно зажиточных и богатых женщин к возне в кухне точно так же не говорит за то, чтобы эта деятельность была «естественным призванием» женщины, а тот факт, что княжеские и аристократические фамилии, точно так же как и большие отели, для приготовления кушаний всегда нанимают поваров, мог бы говорить даже за то, что варка кушаний — занятие мужское. Это к сведению тех, которые не могут представить себе женщину без кухонной ложки в руках.

Нет ничего проще, как соединить с центральной кухней центральную прачечную и сушильню для всеобщего пользования, и это уже устроено во всех больших городах богатыми частными лицами и спекулянтами; далее, с центральной кухней можно соединить центральное отопление вместе с проводом холодной и горячей воды, и этим устраняется масса тяжелых и отнимающих много времени работ. Большие гостиницы, многие частные дома, больницы, школы, казармы, общественные здания всякого рода и т. д. имеют все эти и подобные им устройства — электрический свет, ванны и т. д.; ошибка лишь в том, что этими преимуществами пользуются только общественные учреждения и зажиточные классы, а между тем если бы их сделать доступными всем, то было бы сохранено много времени, усилий, рабочей силы и материала, жизненное же положение и благосостояние всех значительно поднялось бы. Летом 1890 года в газетах появилось описание успехов, сделанных в Соединенных Штатах в области центрального отопления и вентиляции. Там мы находим следующее место:

«Опыты, произведенные в новейшее время, главным образом в Северной Америке, с отоплением целого квартала или части города из одного места "имели значительный успех и в архитектурном отношении были проведены так внимательно и целесообразно, что ввиду благоприятных результатов и финансовых выгод следует ожидать их дальнейшего распространения. В настоящее время стремятся пойти еще дальше и снабжать некоторые но слишком обширные районы города из центрального места не только отоплением, но и свежим воздухом, как в нагретом, так и в охлажденном состоянии».

То, что тогда было в проекте, в настоящее время осуществлено в улучшенном виде. Мелкобуржуазная бесчувственность и ограниченность относится у нас пренебрежительно к подобным планам, хотя мы и в Германии находимся в той стадии технической революции, которая частную кухню и другие приспособления домашнего обихода делает столь же излишними, как излишним сделалось ремесленное производство благодаря машине и современной технике. В начале XIX столетия сам Наполеон объявил идею устроить корабль, двигающийся при посредстве пара, идеей сумасшедшего. Идея постройки железной дороги считалась бессмыслицей людьми, слывшими за умных, — думали, что ни один человек не мог бы остаться в живых при езде по железной дороге, так как быстрота передвижения должна была захватить у пассажира дыхание; совершенно так же и сейчас иные относятся ко многим новым идеям. Если бы кто-нибудь сто лет назад предложил нашим женам заменить принос воды водопроводом, то его обвинили бы в том, что он хочет приучить к лености жен и прислугу.

Но великая техническая революция во всех областях в полном ходу, ничто не сдерживает ее более, и буржуазному обществу выпадает «историческая задача довести эту революцию, вызванную им к жизни, до ее высшей точки и во всех областях зародыши преобразований вывести на свет, развить общество, стоящее на новой основе, вширь и вглубь и сделать его общим достоянием всех.

Развитие нашей социальной жизни идет, таким образом, не к тому, чтобы снова заключить женщину в тесный круг домашней обстановки, как этого хотят наши фанатики домашнего очага и о чем они плачут, как евреи в пустыне плакали о потерянных мясных горшках Египта, — нет, это развитие требует выхода женщины из узкого круга домашней обстановки и ее полного участия в общественной жизни, — которая тогда будет принадлежать не одним мужчинам, — оно требует ее участия в разрешении культурных задач человечества. Лавеле прав, говоря следующее: «В той же степени, в какой увеличивается то, что мы обыкновенно называем цивилизацией, в той же степени ослабляются благочестие и семейные связи, и вместе с тем уменьшается их влияние на поступки людей. Этот факт так всеобщ, что в нем можно видеть социальный закон развития».[204] Изменилось не только положение женщины, но и положение в семье сына и дочери, которые постепенно добились небывалой самостоятельности, особенно в Соединенных Штатах, где в значительно большей степени, чем у нас, воспитание направлено на развитие самостоятельности и независимости индивидуума. Теневые стороны, которых в настоящее время не лишена эта форма развития, не связаны с нею необходимо, они лежат в социальных условиях нашего времени.

Буржуазное общество не вызывает ни одного нового отрадного явления, у которого бы не было своей темной стороны, буржуазное общество в своем прогрессе, как очень тонко заметил Фурье, всегда двух сторонне и обоюдоостро.

Подобно Лавеле, и доктор Шефле приписывает изменившийся характер семьи нашего времени влиянию социального развития. Он говорит:[205] «Через историю проходит выше разобранная тенденция сведения семьи к ее специфическим функциям. Семья отдает одну за другой принятые ею на себя временно функции, она отстраняется, поскольку она вступила лишь как суррогат в выполнение социальных функций, самостоятельными учреждениями права, порядка, силы, богослужения, обучения, техники и т. д., по мере того как эти учреждения образуются».