Крестьяне и крупные землевладельцы

Со всеми этими изменениями связано то, что сельское хозяйство начало испытывать недостаток в капитале и что прежнее развитие, при котором крупная земельная собственность поглощала среднюю и мелкую, во многих случаях уступило место противоположной тенденции. В то же время это давление имело следствием и то, что тяжеловесный характер сельскохозяйственных предпринимателей постепенно изменился, так как они увидели, что прежним путем идти дальше нельзя, что надо расшевелиться и искать новых способов хозяйства. Германская империя и отдельные государства старались помочь «бедственному положению сельского хозяйства» соответствующей таможенной и транспортной политикой и прямыми затратами на всевозможные цели в пользу сельских хозяев за счет всего общества. Среднее и крупное владение, если оно, хотя бы отчасти, ведется на уровне существующей техники, снова начинает приносить прежнюю прибыль. На это указывает необычайный рост за последние годы цен на землю.

Если хотят развития сельского хозяйства в обществе, где господствует капитализм, необходимо, чтобы оно велось капиталистически. Здесь так же, как и в промышленности, необходимо заменить и подкрепить человеческую рабочую силу машиной и более развитой техникой. Что это происходит все в более широком размере, свидетельствует тот факт, что в Германии с 1882 по 1895 год количество паровых плугов в сельском хозяйстве возросло с 836 до 1696, а число паровых молотилок — с 75 690 до 259 364. По сравнению с тем, что могли бы дать сельскохозяйственные машины, это еще крайне мало и говорит, с одной стороны, о большой отсталости сельскохозяйственного производства, а с другой стороны, — о недостатке средств и о незначительности земельного участка, обрабатываемого каждым отдельным хозяином, что делало до сих пор невозможным применение машин. Машина, чтобы работать рационально, требует применения на более обширной площади, засеянной однородной культурой. Этому часто противодействует большое число мелких и средних крестьянских хозяйств с их раздробленным земельным владением и разнородной культурой.

Как распределяется обрабатываемая земля в Германской империи, показывают следующие таблицы:[273]

Из 5 736 082 хозяйств, имевшихся в 1907 году, не менее 4 384 786 имели менее 5 га, что составляет 76,8 процента всех сельских хозяйств, которые, за исключением садово-огороднических или имеющих превосходную почву, обеспечивают владельцу лишь скудное существование. Значительная часть их вовсе не может быть принята во внимание, так как среди них имеется 2 731 055 хозяйств с 1 га и менее.

Но и среди хозяйств свыше 5 га немало таких, которые вследствие неблагоприятных свойств почвы, или неблагоприятных климатических условий, или плохого географического положения, недостатка в средствах передвижения и т. д. доставляют их владельцу при тяжелом и продолжительном труде лишь бедное существование. Можно сказать без преувеличения, что 9/10 крестьян, обрабатывающих землю, не имеют ни средств, ни знаний, чтобы использовать свою землю так, как она могла бы быть использована. Точно также мелкий и средний крестьянин не получает за свои продукты той цены, которую он мог бы иметь, так как ему приходится сталкиваться с посредниками, держащими его в своих руках. Торговец, объезжающий деревни в определенные дни или времена года и обыкновенно продающий товар в свою очередь другому торговцу, желает иметь свою пользу; собирание небольших количеств стоит ему гораздо больше усилий, чем большая закупка у крупного собственника; мелкий и средний крестьянин получает поэтому за свои товары меньше, чем крупный сельский хозяин, и если при этом качество товаров у мелких хозяев ниже, что при их примитивных способах хозяйства встречается очень часто, то им приходится довольствоваться всякой предложенной ценой. К этому присоединяется то, что крестьянин или арендатор часто не могут выждать время, когда продаваемый ими продукт достигает высшей цены. Им приходится платить аренду, проценты, налоги, они должны возвращать долги и уплачивать лавочникам и ремесленникам в определенные сроки, поэтому они принуждены продавать, хотя бы время для этого было самое неблагоприятное. Чтобы улучшить свою землю или чтобы разделиться с другими наследниками или с детьми, им приходится закладывать свой участок, но у них нет большого выбора среди кредиторов, и поэтому условия залога для них неблагоприятны. На них тяжело ложатся высокие проценты и определенные сроки уплаты займа; неурожай или неверный расчет в выборе культуры, за которую они рассчитывали получить значительную цену, приводят их на край гибели. Часто скупщик сельскохозяйственных продуктов и давший взаймы капитал — одно и то же лицо, тогда крестьянин попадает в зависимость к своему кредитору. Крестьяне целых местностей и округов находятся, таким образом, в руках немногих кредиторов, например крестьяне, занятые производством хмеля, вина, табака и овощей на юге Германии и на Рейне, мелкие крестьяне в средней Германии. Владетель закладной высасывает из них кровь; он предоставляет собственникам сидеть на своих земляных клочках, которые фактически им более не принадлежат. Капиталистический кровопийца находит для себя гораздо более выгодным хозяйничать таким образом, чем отбирать землю и заводить на ней свое хозяйство или продавать ее. Таким образом, тысяча крестьян, записанных как собственники, в действительности уже не являются более таковыми. Конечно, и некоторые крупные земельные собственники, которые или не умели хозяйничать, или претерпели несчастье, или получили имение при неблагоприятных условиях, делаются жертвами беспощадного капиталиста. Капиталист становится господином земли, и, чтобы выжать из нее двойную прибыль, он ее разбивает; он дробит имение на мелкие участки, так как благодаря этому получает несравненно более высокую цену, чем если бы он продал его целиком. Кроме того, при большом числе мелких владельцев он может рассчитывать продолжать свое ростовщичество о наилучшим успехом. Известно, что в городах дома со многими маленькими квартирами дают наибольший доход. Бедные покупатели приобретают часть разделенного на участки имения, причем капиталистический благодетель готов предоставить им, раз их немного, и большие участки, а остаток продажной суммы он оставляет за хорошие проценты под закладную на купленную землю. Но в этом-то и суть фокуса. Если мелкому землевладельцу улыбнется счастье и ему удастся при напряжении всех своих сил выжать из своего клочка необходимый доход или исключительно дешево добыть денег, то он может спастись, в противном случае его ожидает вышеуказанная участь.

Если у мелкого крестьянина или арендатора падет несколько штук скота, то это для него большое несчастье. Если у него выходит замуж дочь, то ее приданое увеличивает его долги и он теряет дешевую рабочую силу; если женится сын, то он требует своей части земли или денежного выкупа. Нередко он должен отказываться от самых необходимых улучшений почвы, и если его скот не дает ему достаточно навоза, что бывает очень часто, то урожай падает, так как он не может покупать удобрение. Часто ему нехватает средств, чтобы приобрести лучшие семена; он не может выгодно использовать работу машин; плодосменная система, соответствующая химическому составу его почвы, часто для него недоступна. Он не может также воспользоваться выгодами, которые наука и опыт предоставляют для улучшения скотоводства. Недостаток соответствующего корма, недостаток подходящего стойла, недостаток других соответствующих устройств препятствует этому. Таким образом, существует масса причин, затрудняющих существование мелкому и среднему крестьянину.[274]

Иначе обстоит дело с крупным сельским хозяйством, которое охватывает сравнительно небольшое число хозяйств, но зато обширную земельную площадь. Из приведенной статистики мы видим, что 23566 хозяйств с 7 055 013 га обрабатываемой площади имеют на 2 019 824 га более, чем 4 384 786 хозяйств с площадью менее 5 га каждое.

Но статистика хозяйств и статистика владений не совпадают между собою; так, в 1895 году чисто арендных хозяйств всех классов было не менее 912 959, хозяйств, обладающих частично собственной и частично арендованной землей, — 1 694 251 и хозяйств, которые пользовались землею в других формах, например, за выполнение известных служб, как участие в общинной земле и т. д. — 983 917.

Наоборот, отдельные лица считают своею собственностью целый ряд сельскохозяйственных предприятий. Самым крупным германским земельным собственником является король прусский, владеющий 83 имениями с 98 746 га, за ним следуют:

В 1895 году в Пруссии было 1045 фидеикомиссов,[275] охватывающих 2 121 636 га, что составляет 6,09 процента общей площади страны. 1045 фидеикомиссов находятся в руках 939 владельцев; территория эта на 206 600 га превышает королевство Вюртемберг с его 1915 тысячами га. В 1903 году 1034 владельца имели 1152 фидеикомисса, так что отдельный владелец имел несколько фидеикомиссов. Занятая фидеикомиссами площадь земли равнялась в 1903 году 2 197 115, в 1904 году — 2 232 592 га; из них около 90 процентов соединены в группы выше 1 тысячи га. Около 10 процентов владельцев объединяли в своих руках более 5 тысяч га и 53,3 процента всей площади.[276] Средние и крупные собственники, естественно, заинтересованы в сохранении существующего положения вещей. Другое дело, мелкие собственники, которые от рационального переустройства существующих отношений могли бы получить большие выгоды. В самой природе вещей лежит, что крупная собственность стремится все более увеличиваться и захватывать доступные ей крестьянские земли. И действительно, из Верхней Силезии, Лаузица, великого герцогства Гессена и т. д. неоднократно появлялись сообщения о скупке крестьянских земель в большом размере.

В Австрии крупная земельная собственность преобладает гораздо больше, чем в Германии и, в частности, в Пруссии. В Австрии наряду с дворянством и буржуазией главную долю в земельной добыче обеспечила себе католическая церковь. Обезземеление крестьян здесь в полном разгаре. В Штирии, Тироле, Зальцбурге, Верхней и Нижней Австрии, Судетах крестьян стараются всеми средствами вытеснить с их родной земли и превратить крестьянскую землю в помещичье владение. То, что некогда происходило в Шотландии и Ирландии, разыгрывается теперь в лучших местностях Австрии. Отдельные лица и общества покупают огромные земельные площади, а то, что нельзя пока купить, арендуется и превращается в охотничьи округа. Доступ к долинам, горам и деревням закрывается новыми господами, и упрямые владельцы отдельных дворов и нагорных пастбищ, не желающие подчиниться господам, принуждаются всевозможными придирками к продаже своей собственности богатым владельцам. Старая обработанная почва, плодами которой жили целые тысячелетия многие поколения, приходит в дикое состояние и заселяется оленями и козулями; горы же, которые капиталисты, выходцы из дворян или буржуазии, называют своими собственными, служат местопребыванием для стад диких коз. Целые общины впадают в нищету, так как не могут выгонять свой скот на альпийские луга, иногда они вообще лишаются права выгона. А кто те, которые посягают на собственность и самостоятельность крестьянина? Наряду с Ротшильдом и бароном Мейером-Мельгоф герцоги Кобургский и Мейнингенский, князья и принцы фон Гогенлоэ, князь Лихтенштейн, герцог Браганца, княгиня Розенберг, князь фон Плес, графы Шёнфельд, Фестетикс, Шафготш, Траутманнсдорф, охотничьи общества графа Карольи, барона Гюстетча, дворянское охотничье общество Блюнбахера и т. д. Повсюду крупная земельная собственность расширяется.

Так, в 1875 году в Нижней Австрии было только 9 человек, из которых каждый владел более чем 5 тысячами йохов с общей площадью 89 490 га, а в 1895 году уже 24 собственника владели в общем 213 575 га.

Во всей Австрии крупное землевладение занимает площадь в 8 700 тысяч га, тогда как на мелкое владение приходится 21 300 тысяч га. Владельцы фидеикомиссов- 297 семейств — владеют 1200 тысячами га. Миллионы мелких землевладельцев, обрабатывающих 71 процент всей площади, противостоят нескольким тысячам крупных владельцев, занимающих более 29 процентов всей площади Австрии. Имеются лишь немногие налоговые округа, в которых нет ни одного крупного земельного собственника. В большинстве округов бывает 2 или больше крупных землевладельцев, которые оказывают там руководящее политическое, социальное и общественное влияние. Почти половина всех крупных землевладельцев имели земли во многих округах страны, многие же — в некоторых коронных землях государства. В Нижней Австрии, Богемии, Моравии и Силезии нет почти ни одного округа без них. Только промышленности удалось их немного вытеснить, например в Северной Богемии и Богемско-Моравской пограничной области. Но, как правило, крупное землевладение повсюду растет: в Верхней Австрии, где между всеми коронными землями имеется еще зажиточное крестьянство, в Герце и Градиске, в Штейермарке, в Зальцбурге, в Галиции и Буковине; слабее — в тех странах, где и без того уже имеются домены крупных землевладельцев, а именно: в Богемии, Моравии, Силезии и Нижней Австрии.

В Нижней Австрии из общей земельной площади, обнимающей 1 982 300 га, на крупное землевладение (393 собственника) падает 540 665 га, на церковь — г(9 181. 13 имений площадью более чем 1 тысяча га каждое занимают вместе 425 079 га, то есть 9 процентов общей площади, в том числе графа Гойос-Шпринценштейн 33 124 га. Земельная площадь Моравии равняется 2 181 220 га, из которых на церковь приходится 81 857 га (3,8 процента). 116 имений площадью более чем 1 тысяча га каждое занимает большую площадь, чем 500 тысяч хозяйств до 10 га (92,1 процента всех владений). Из 514 677 га земельной площади Австрийской Силезии церковь владела 50 845 за и 79 владельцев вместе 204 118 га. Богемия с земельной площадью в 5 194 500 га имеет приблизительно 1 237 085 землевладельцев. Распределение земельной собственности характеризуется необычайно большим количеством мелких владений и громадными латифундиями. Почти 43 процента всех владений меньше 1/2 га, а свыше 4/5 владений не превышают 5 га. Эти 703 577 владений (81 процент) занимают только 12,5 процента всей площади Богемии. Напротив, 776 человек владеют 35,5 процента общей площади, составляя лишь 0,1 процента всех землевладельцев. Еще ярче выявляется это распределение земельной собственности, если мы проанализируем более крупную категорию, владеющую более чем 200 га; тогда получаются следующие результаты:

31 человек из последней группы владеют каждый приблизительно 5-10 тысячами га, 21 человек -10 — 20 тысячами, а князья Мориц Лобкович, Фердинанд Кинский, Карл Шварценберг, Альфред Виндишгрец, графы Эрнст Вальдштейн, Иоганн-Гаррах, Карл Буквой имеют от 20 до 30 тысяч га каждый; Клам-Галлас и Сар. Кцернин — более 30 тысяч га; князь Иоганн фон Лихтенштейн- 36189 га, князь Макс Эгон Фюрстенберг — 39162 га, князь Иозеф Коллоредо-Мансфельд — 57691 га, князь Йог. Ад. Шварценберг -177310 га = 3,4 процента общей площади Богемии. Королевские владения обнимают 35873 га. Общая площадь владений этих 64 крупных собственников равняется 1082 884 га, или 20,9 процента общей площади Богемии. Церковь владеет 150 395 га, составляющими 3 процента общей площади Богемии.[277]

Это было в 1896 году. С течением времени положение еще больше ухудшилось. По данным сельскохозяйственной переписи 1902 года, на 18 437 хозяйств (0,7 процента общего количества) приходилось 9 929 920 га, или 1/2 общей земельной площади.

В округе Шварц 7, в округе Целль 16 горных склонов, которые до сих пор служили пастбищами, превращены новыми владельцами в места для охоты. Все Карленделевское плоскогорье закрыто для выгона скота. Высшее дворянство Австрии и Германии наряду с богатыми буржуазными выскочками скупили в горных местностях более 70 йохов и превратили их в охотничьи участки. Целые деревни, сотни дворов исчезли, жители согнаны с земли, и место людей и домашнего скота заняли козули, олени, дикие козы. Многие из тех, которые, таким образом, приводят в дикое состояние значительные части провинций, выступают потом в парламентах и говорят о «нужде крестьян» и злоупотребляют своей силой, чтобы воспользоваться государственной помощью в виде таможенных пошлин на хлеб, лес, скот и мясо, водочных премий и пр. за счет неимущих.

В более прогрессивных промышленных государствах мелкую собственность вытесняет не удовлетворение потребности в роскоши и удовольствии привилегированных классов, как в Австрии, а необходимость организовать хозяйство капиталистически, чтобы иметь возможность получать необходимое количество питательных веществ для все возрастающего населения. Это проявляется прежде всего в промышленно высокоразвитой Бельгии. Эмиль Вандервельде в своей статье «Поземельная собственность в Бельгии в период 1834–1894 гг.» приводит следующие данные, взятые из «Annuaire statistique»: «Уменьшилось только число хозяйств, имеющих менее 5 га, и в особенности сохранились хозяйства, имеющие менее 2 га. Напротив, хозяйства свыше 10 га возросли на 3789. Концентрация земельной собственности, которая соответствует прогрессу крупного сельского хозяйства и рационального скотоводства, проявляется здесь очень ясно. С 1880 года началось движение, обратное тому, которое замечалось с 1866 до 1880 года. В то время как в 1880 году существовало еще 910 396 сельскохозяйственных предприятий, в 1895 году их было лишь 829 625, то есть за 15 лет произошло уменьшение на 80 771 предприятие, или на 9 процентов. При этом уменьшение касается хозяйств, владеющих менее чем 5 га; напротив, число хозяйств с 5-10 га земли увеличилось на 675, с 10–20 га — на 2168, с 20–30 зала 414, с 30–40 га — на 164, с 40–50 га — на 18/, свыше 50 га — на 181.