Экспроприация экспроприаторов

Переход всех средств производства в общественную собственность создает новые основы общества. Тогда коренным образом изменятся условия жизни и труда мужчин и женщин в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте, в области воспитания и брака, в научной, художественной и общественной жизни. Человеческое существование наполнится новым содержанием. Постепенно и государственная организация потеряет почву и государство исчезнет; оно как бы само себя упразднит.

В отделе первом этой книги было указано, почему должно было возникнуть государство. Оно является продуктом общественного развития из примитивного, покоящегося на коммунизме общества, которое распадается по мере того, как в нем развивается частная собственность. С появлением частной собственности внутри общества возникают антагонистические интересы. Нарождаются сословные и классовые противоречия, которые неизбежно ведут к классовой борьбе между группами с различными интересами и угрожают существованию нового строя. Чтобы иметь возможность удержать противников этого нового строя и защитить собственников, необходима организация, которая бы оборонялась от таких нападений и провозгласила бы собственность «справедливой» и «священной». Этой охраняющей и оправдывающей собственность организацией и властью является государство. Законами обеспечивает оно собственнику его владение и выступает против нападающих на установленный законом порядок как судья и мститель. Таким образом, по своей внутренней сущности интересы правящего класса собственников и государственной власти всегда консервативны. Организация государства видоизменяется лишь тогда, когда этого требуют интересы собственности. Таким образом, являясь необходимой организацией общества, покоящегося на классовом господстве, государство теряет всякий смысл и возможность своего существования, как только с уничтожением частной собственности ликвидируются классовые противоречия.

Государство отмирает постепенно вместе с устранением отношений господства, точно так же как отмирает религия, если исчезает вера в сверхъестественное существо и в одаренные разумом сверхчувственные силы. Слова должны иметь свое содержание; если они теряют содержание, то перестают выражать понятие.

Здесь, может быть, прокапиталистически настроенный читатель скажет: все это хорошо и прекрасно, но какими «юридическими основаниями» оправдает общество этот разрушительный переворот?

Правовая основа та же самая, которая всегда существовала, когда дело шло о подобных изменениях и переворотах, — общее благо. Источником права является не государство, а общество; государственная власть является лишь только приказчиком общества, который имеет право управлять и регулировать. До сих пор господствующим обществом было только ничтожное меньшинство, которое, однако, действовало от имени всего общества (народа), выдавая себя за «общество» точно так же, как Людовик XIV выдавал себя за государство: «L'etat c'est moi!» («Государство — это я!»). Когда наши газеты пишут: «Сезон начинается, общество спешит в город» или «сезон кончается, общество спешит в деревни», — то при этом они имеют в виду не народ, а привилегированные десятки тысяч, которые составляют «общество», так же как и «государство». Большинство — это плебс, vile multitude, canaille, народ. Этому положению вещей соответствует все, что государство от имени народа делает для «общественного блага», то есть все, что полезно и выгодно в первую очередь господствующим классам. В их интересах создаются законы. «Salus reipublica suprema lex esto» («общее благо да будет высшим законом») есть известная древнеримская основа права. Кто же составлял, однако, римское общество? Порабощенные народы? Миллионы рабов? Нет! Относительно незначительное меньшинство римских граждан, в первую очередь римская знать, которые заставляли порабощенных кормить себя.

Когда в средние века дворянство и князья грабили общественное достояние, они делали это «во имя права», «в интересах общественного блага». А как обходились они с общественной собственностью и с собственностью беспомощных крестьян, — об этом рассказывает нам история средних веков до нового времени на каждой своей странице. Аграрная история последнего тысячелетия есть история непрерывного грабежа общинной и крестьянской собственности, осуществляемого дворянством и церковью во всех культурных государствах Европы. Когда позже Великая французская революция экспроприировала владения церкви и дворянства, то она это делала «во имя общественного блага», и большая часть 8 миллионов земельных собственников, составляющих опору буржуазной Франции, обязана своим существованием этой экспроприации. Во имя «общественного блага» Испания много раз налагала арест на церковные имущества, а Италия вовсе конфисковала их под аплодисменты усерднейших защитников «священной собственности». Английское дворянство в течение столетий грабило собственность ирландского и английского народов и с 1804 по 1832 год «в интересах общественного блага» одарило себя «по закону» не менее чем 3 511 710 акрами общинной земли. И когда в великой североамериканской войне за освобождение от рабства были объявлены свободными миллионы рабов, бывших благоприобретенной собственностью своих господ, без вознаграждения последних, то это случилось «во имя общественного блага». Все наше гражданское развитие есть неправильный процесс экспроприации и конфискации, при котором фабрикант экспроприирует и высасывает ремесленника, крупный землевладелец — крестьян, крупный купец — мелкого торговца и, наконец, один капиталист другого, то есть более сильный — слабейшего. Если мы послушаем нашу буржуазию, то все это происходит для «общего блага», для «пользы общества».

Бонапартисты «спасали» 18 брюмера и 2 декабря «общество», а «общество» приветствовало их. Когда общество в будущем спасет само себя, взяв снова в свои руки созданную им собственность, оно совершит великое историческое дело, так как будет действовать не в пользу одного, подчиняя ему другого, но для того, чтобы всем обеспечить равные условия жизни и сделать возможным для каждого достойное человека существование. Это будет в моральном отношении величайшее мероприятие, какое когда-либо совершало общество.

В каких формах совершится этот великий общественный процесс экспроприации и с какими видоизменениями, нельзя предсказать: кто знает, какие тогда создадутся отношения?

В своем четвертом социальном письме Кирхману, озаглавленном «Капитал»,[278] Родбертус говорит на стр. 117: «Уничтожение капиталистической собственности на землю — не химера и вполне мыслимо национально-экономически. Это было бы, конечно, радикальнейшей помощью обществу, которое, коротко говоря, страдает от роста земельной ренты и дохода на капитал. Это было бы единственной формой уничтожения земельной и капиталистической собственности, которая ни на один момент не прервала бы обращения и роста национального богатства». Что скажут наши аграрии на это мнение их прежнего партийного товарища?

Как сложатся обстоятельства после такой экспроприации, сейчас невозможно предусмотреть. Никто не может знать в деталях, как будущее поколение оформит свою, социальную организацию и как наилучшим образом оно будет 'удовлетворять свои потребности. В обществе, как и в природе, все находится в постоянном движении, одно приходит, другое уходит, отмирающее старое заменяется новым, жизнеспособным. Совершаются открытия, изобретения, улучшения всякого рода, размах и значение которых никто не может предвидеть; они вторгаются в жизнь, революционизируют и изменяют в зависимости от их значения условия жизни людей и всего общества. Таким образом, речь может идти при последующих рассуждениях только о развитии общих принципов, постановка которых вытекает из сделанного анализа и проведение которых можно предусмотреть только до известной степени. Общество и до сих пор уже не было организмом, который руководится и направляется отдельным лицом, если даже это часто так и казалось — «кажется, что ты двигаешь, а между тем двигают тебя». Наоборот, оно является организмом, развивающимся по определенным имманентным законам. В будущем любое руководство общества волею одного лица, несомненно, исключается. Тогда общество будет демократией, познавшей тайны своего существования, открывшей законы собственного развития и целесообразно применяющей их для дальнейшего развития.